В гостях у «Черники» – Сергей Медведев, историк, политолог, профессор Высшей школы экономики, колумнист «Forbes», ведущий ряда популярных общественно-политических проектов на телеканале «Дождь» и радио «Свобода».

– Сергей Александрович, Вы очень много времени уделяете тому, что стоит назвать «североведение» – дисциплине, которая помогает понять Север, зафиксировать те трансформации, через которые современный Север вынужден проходить …

– Существует наука Nordic Studies, это – то же самое североведение, т.е. однозначно существует предмет исследования. Север отличается от других регионов: здесь развитый регионализм, очень сильная культурологическая составляющая. Пусть расцветают все цветы, а среди дисциплин и те, что изучают Север.

В старинной карельской рунопевческой деревне Суднозеро. Фото: Валерий Поташов
В старинной карельской рунопевческой деревне Суднозеро. Фото: Валерий Поташов

– Для Вас Север помещен в пространственно-временные границы? Север – на географической карте и на шкале времени или вне них?

– Север – уникальное пространство и на географических, и на ментальных, и на политических картах. Начиная с мифологии, Север очень четко зафиксирован в качестве некоей верхней границы, и это – очень важная конструкция, как «Похъела» в карельском эпосе.

Во временном отношении Север – вне исторического времени Модерна, на Севере время имеет совершенно другое измерение – оно не линейное, не имперское. Во многом оно связано с экологическим, ледниковым временем и связано с циклическим временем традиционных народов Севера. Их время, конечно, гораздо более «глубокое», более укоренённое, чем наше. В этом смысле Север отвергает линейную иерархию Модерна.

Сергей Медведев. Фото: barentsobserver.com
Сергей Медведев. Фото: barentsobserver.com

А вот когда кто-то говорит «противоречия «Север-Юг»» или «ось «Север-Юг»», то это взгляд не-северян, взгляд со стороны?

– В России на Крайнем Севере, Дальнем Востоке есть понятие «материк». Собственно говоря, северяне себя чувствуют как некое особое пространство, оторванное от этого mainland-а. И в этом есть определенные преимущества. Дихотомия «Север-Юг» сконструирована Центром, для которого Север есть что-то оторванное, маргинальное, отсталое.

– В чем Вы видите причины последовательного усиления интереса к дискуссиям о соотношении Карелии и Европейского Севера? Это естественная реакция заинтересованных и неравнодушных граждан на изменение североевропейского вектора российской внешней политики, который, к сожалению, маргинализируется? Если Москва переносит центр внимания на Дальний Восток и Азию, то здесь, в Карелии, жители все больше ощущают себя провинцией.

В Карелии проще добраться до границы с ЕС, чем до многих знаменитых прежде исторических мест. Поморское село Нюхча - отсюда начиналась "Осударева дорога". Фото: Валерий Поташов
В Карелии проще добраться до границы с ЕС, чем до многих знаменитых прежде исторических мест. Поморское село Нюхча — отсюда начиналась «Осударева дорога». Фото: Валерий Поташов

– «Азиатский вектор» России – чистая симуляция, это идет только от желания Кремля показать Европе, что нам есть с кем торговать и куда пойти. На самом деле, никакой конкретики нет, как нет никакого поворота на Дальний Восток и в Азию. Товарооборот с Китаем падает. Япония присоединяется к международным санкциям против России. «Поворот на Восток» – это выражение обиды России на Европу.

На деле же ключевая проблема в том, что современная Россия теряет свои собственные территории. Жизнь концентрируется в десятке городов, а по большому счёту – в пяти-шести городах, остальное пространство – территория депопуляции, опустынивания. В этом смысле Россия теряет и Дальний Восток, и Сибирь, и Север – и пространство Центральной России, которое превращается в зону сплошной социальной катастрофы.

В вепсской деревне Вехручей. Фото: Валерий Поташов
В вепсской деревне Вехручей. Фото: Валерий Поташов

Много лет езжу на машине из Москвы до Пскова и вижу, как с каждым годом исчезает культурный ландшафт, вымирают деревни, ни огонька на сотни километров пути, лес подходит к дороге, почти смыкаясь. Так же и северные территории, типичный пример провала региональной политики в России. Это одновременно и социальная, и территориальная маргиналия. Так что проблема не в самом Севере, а в том, что Россия вообще теряет свои территории как пространство для жизни.

Сергей Медведев. Фото: Сергей Лойко, Los Angeles Times
Сергей Медведев. Фото: Сергей Лойко, Los Angeles Times

– Как было бы можно преодолеть, как мне кажется, необоснованно навязываемую идеологему «Современный Север – это Арктика и только Арктика»?

– Нет, конечно, нет. Север – это и Карелия, и Большой Дальний Восток, и Якутия. Север – огромная и до сих пор неизведанная Россия, лежащая в стороне от Транссиба. При этом есть разворот политического дискурса к Арктике. Арктика – последний фронтир российского суверенитета и одновременно любимая игрушка нашего президента. Поэтому разрабатываются арктические стратегии, там разворачиваются группировки войск – на острове Котельный, на Новой Земле, втыкают титановые флажки России на дно Ледовитого океана, приносят олимпийский огонь на Северный полюс.
В условиях новой холодной войны Арктика видится как регион, где Россия может поиграть мускулами. Но опять-таки это больше похоже на симуляцию, на вымышленный проект по конструированию национальной гордости, особенно когда там ищут террористические угрозы и опасности вторжения. И это на фоне того, что все амбициозные планы по нефтедобыче на шельфе там сворачиваются в условиях санкций, дешевой нефти и дефицита технологий.

– Пожалуй, последний вопрос. Можно ли научить любить Север?

– Любви не научишь, но думаю, что можно научить уважать Север. Это огромное экологическое достояние для России для и всего человечества. Даже если сейчас кажется, что мы там нефть добудем, Северный морской путь откроем для мирового судоходства и реки повернем, надо понимать, что это устаревшая, идущая от Модерна, идеология эксплуатации Севера, которая правила не одно столетие и во многом разрушила экосистему региона. Поэтому надо проводить огромную работу, чтобы Север рассматривался как природный капитал, как заповедник, который Россия хранит для всего человечества, для будущих поколений.

Предыдущая статьяКонституцию Карелии подправили под прихоть губернатора
Следующая статьяИрине Петеляевой мандат депутата Госдумы не достался. Пока?
Олег Реут
Публицист. Пишет докторскую диссертацию по политическим наукам. Как сам утверждает, публицистикой интересуется меньше, чем экономикой, а экономикой меньше, чем политикой. Телеграм-канал: https://t.me/reut_team2021.