Вчера «Черника» проанализировала пост депутата Монастыршина с оправданиями его отсутствия на сессиях муниципальных депутатов, отказ от совещаний с представителями администраций, отказ от публичных выступлений перед избирателями, разобрав этот пост по фактам.
Но давайте обратимся к нормативно-правовой базе, к которой так любит апеллировать Андрей Иувенальевич, кто не знает – являющийся юристом по второму высшему образованию (первое – теолог, богослов по-простому). Итак, своё отсутствие на всевозможных мероприятиях, встречах, сессиях органов МСУ Монастыршин объясняет тем, что он в эти дни заседает на сессиях ЗакСа и в профильном комитете. И что, мол, если он там заседать не будет, его постигнет некая ответственность. Поэтому, как бы не рвалась его депутатская душа на встречу с муниципальными коллегами, но никак нельзя, не даёт закон.
Что ж, давайте посмотрим, что это за жуткая ответственность такая. Откроем главный нормативно-правовой акт, регулирующий деятельность депутата Законодательного Собрания Республики Карелия, а именно Закон Республики Карелия №612 — ЗРК «О статусе депутата Законодательного Собрания Республики Карелия». И там, в п.11 ст.4 мы действительно видим такую ответственность за пропуск сессий, причём предельно суровую – досрочное прекращение депутатских полномочий. Вот только дословно этот пункт написан так:
«Полномочия депутата Законодательного Собрания прекращаются досрочно в случае:
…11) его отсутствия без уважительных причин на всех заседаниях Законодательного Собрания в течение шести месяцев подряд».
Немножко не то. А другой ответственности за непосещение заседаний закон не предусматривает. Но её предусматривает «Регламент Законодательного Собрания Республики Карелия»:
«В случае отсутствия депутата, осуществляющего депутатскую деятельность на профессиональной основе, без уважительной причины на заседании Законодательного Собрания, заседании комитета, членом которого он является, размеры его ежемесячной надбавки к должностному окладу за особые условия службы и премии уменьшаются на пятьдесят процентов за каждое пропущенное заседание Законодательного Собрания и на двадцать пять процентов за каждое пропущенное заседание комитета. Пропущенным днем считается день отсутствия депутата хотя бы на одном заседании Законодательного Собрания, заседании комитета. Уважительными причинами отсутствия депутата являются направление в служебную командировку (поездку на определенный срок), участие в выполнении поручений Законодательного Собрания, Председателя Законодательного Собрания, исполнение гражданских обязанностей, предусмотренных законодательством Российской Федерации, временная нетрудоспособность, отпуск, рождение ребенка, регистрация брака, смерть родственников, иные личные обстоятельства, а также обстоятельства непреодолимой силы».
То есть единственная причина, которая может испугать депутата – деньги, за надбавки свои переживает депутат. Однако, по информации из интернета, Председатель Законодательного Собрания Элиссан Шандалович лично продублировал Монастыршину приглашение в Кемь на 3 марта сего года.
И мы видим, что ничто не мешало Монастыршину по согласованию с Шандаловичем оформить его, Монастыршина отсутствие на сессии 3 марта, как упомянутое выше в Регламенте «поручение Председателя Законодательного Собрания», таким образом он даже не лишился бы заработанной непосильным депутатским трудом копеечки. Это в данном конкретном случае, а вообще вызывает сомнение, что посещение своего округа в связи со значимыми мероприятиями (сессиями, совещаниями в органах МСУ, публичными отчётами перед избирателями) невозможно оформить соответствующим образом, раз уж нельзя представить себе потерю даже не всей зарплаты, а всего лишь некой надбавки.
Ну и, собственно, есть простая возможность избежать такой ответственности. А именно, стать, как девятнадцать его коллег в Законодательном Собрании, депутатом не на освобождённой основе. Отказаться от зарплаты, размер которой и не снился большинству жителей округа, живут же как-то без неё другие депутаты, с голоду не пухнут. Ведь если ты не претендуешь на зарплату, то тебе её и не урежут, правда? Ну, если, конечно, представить, что интересы районов тебе дороже зарплаты.
Едем дальше. Монастыршин заявляет, что, цитируем: «Основное рабочее место депутата — здание парламента». Открываем вышеупомянутый Закон и читаем подтверждение слов «депутата-невидимки»: «Статья 7. Формы депутатской деятельности депутата Законодательного Собрания
Формами депутатской деятельности депутата Законодательного Собрания являются:
а) участие в заседаниях Законодательного Собрания;
б) участие в работе комитетов, комиссий и иных рабочих органов Законодательного Собрания»
Вроде всё верно. Но читаем дальше: « к) участие в заседаниях Правительства Республики Карелия, других государственных органов Республики Карелия, органов местного самоуправления в Республике Карелия, заседаниях их коллегиальных органов, а также участие в установленном законодательством Российской Федерации и законодательством Республики Карелия порядке в заседаниях, конференциях, иных мероприятиях при осуществлении органами государственной власти Республики Карелия международного сотрудничества, в том числе приграничного;
л) посещение в связи с осуществлением депутатской деятельности исполнительных органов Республики Карелия, других государственных органов Республики Карелия, государственных учреждений Республики Карелия, органов местного самоуправления в Республике Карелия, муниципальных учреждений в Республике Карелия».
То есть, работа в органах местного самоуправления является, согласно закону, равнозначной с заседаниями Законодательного Собрания Карелии!
Подводя итог, можно сказать, что попытка Монастыршина представить Законодательное Собрание неприступной крепостью, откуда депутата не выпускают, выглядит жалко, на кого она рассчитана решительно непонятно. Закон он цитирует выборочно.
В сухом остатке: депутат боится потерять 25–50% надбавки, но не боится потерять доверие избирателей, которые явно потеряли уважение к господину Монастыршину. Во всяком случае, это демонстрирует прохладная реакция читателей. На момент написания статьи под постом с оправданиями только одна одобрительная реакция – от самого Монастыршина.
