В Сунском бору политики нет

0
515
Лагерь "сунских партизан" зимой. Фото: Вера Мушникова

«Черника»  много рассказывала о противостоянии жителей небольшой деревни Суна Кондопожского района и разработчиков песчаного карьера, ради прибыли которых планируется вырубить сосновый бор, где местное население традиционно заготавливает грибы, ягоды и лекарственные травы. Однако в последнее время все чаще можно услышать, что за сунскими пенсионерами якобы кто-то стоит: «пенсионеров в темную используют», «за ними стоит третья сила», «на этом конфликте кто-то наживается», «искусственно смоделированный конфликт». Мы попытались выяснить, какие «третьи силы» могут стоять за деревенскими жителями.

Николай Мушников, уроженец деревни Суна. Воин-интернационалист, в 85-86 годах служил в провинции Кандагар, награжден медалью за «Боевые заслуги». Работал в пожарной охране, сейчас на пенсии:

Николай Мушников. Фото: Алексей Владимиров
Николай Мушников. Фото: Алексей Владимиров

«Какие «третьи силы»? Очень неприятно слышать, что Карелия дотационный регион, она таким никогда не была. Мы раньше гордились тем, что каждая вторая газета в стране напечатана на Кондопожском ЦБК, не одна станция метро в Москве и Ленинграде была сделана из обработанного камня на Кондопожском камнеобрабатывающем заводе. Много, что еще было. А сейчас? Ничего нет, все разрушено, одни карьеры кругом и лунные ландшафты после их разработки. Теперь до нас добрались и стали выдавать за какие-то мифические инвестиции. Я понимаю инвестиции в Сунскую птицефабрику, которая была известна на всю страну. Там и рабочие места для местных, и развитие экономики. Кстати, Пивненко (депутат Госдумы РФ от Карелии – прим. «Черники») перед выборами обещала нам возродить птицефабрику. Так что никакой политики здесь нет, и не надо нас ни в чем обвинять и провоцировать. Просто хочется, чтобы нашу Карелию перестали грабить, а стали бы ее развивать».

Ольга Залецкая, депутат парламента Карелии:

Ольга Залецкая. Фото: Алексей Владимиров
Ольга Залецкая. Фото: Алексей Владимиров

«Моим первым вопросом в первый же рабочий день в качестве депутата Законодательного собрания Карелии, в который срочно необходимо было вникнуть, была проблема жителей Суны. Ситуация с пенсионерами, самоотверженно борющимися за свои права, живущими в палатках в лесу на протяжении уже такого длительного времени, не может не затронуть любого нормального человека. У меня отцу 84 года. Старики в буквальном смысле преградили телами путь технике. После ситуации, когда едва не случилась трагедия, техника встала. То, что уже на протяжении многих месяцев проблема не решена, и люди зимуют в лесу говорит, что чиновники не знают, как ее разрешить.

Дважды проходил «круглый стол». Все заканчивалось ничем. Взаимные упреки и угрозы. Я повстречалась со всеми сторонами конфликта, услышала позицию всех, консультировалась со специалистами.

Пенсионеры из карельской деревни Суна уже несколько месяцев не дают вырубить сосновый бор возле своей деревни под разработку карьера. Фото: Игорь Подгорный
Пенсионеры из карельской деревни Суна уже несколько месяцев не дают вырубить сосновый бор возле своей деревни под разработку карьера. Фото: Игорь Подгорный

Проблема зародилась еще в 2011 году с получением лицензии. Чиновники, в компетенции которых находилось решение этого вопроса, по какой то причине не приостановили движение по разработке карьера в данном месте. И несмотря на все протесты населения, несмотря на выявленные краснокнижные виды, памятники археологии, в  2015 году был заключен договор на земельный участок около Суны. Кто-то недооценил значимость Сунского бора для жителей. А теперь  все зашло слишком далеко.

Могу заверить, что никакой политики я этой проблемой не увидела. Так часто бывает, когда человек не может или не хочет решить проблему сам, он начинает искать причину извне. Тогда появляются разговоры о том, что «да за этим кто то стоит!», «я точно знаю, что это бизнес родственника, друга губернатора, министра, президента» и тому подобное… Есть те, кто не может просто поверить в то, что беда объединяет людей так, что они  могут бороться за свои права вместе. Про таких, у кого получается противостоять натиску чиновников и бизнесменов, говорят: «За людьми стоят «третьи силы»: конкуренты по бизнесу, провокаторы, враги, пытающиеся «раскачать лодку» и тому подобное».

Я не увидела в этой ситуации ни одного, ни другого. А увидела простых, настоящих людей, которые защищают свой лес так, как умеют. Вокруг них объединились разные неравнодушные люди.

Этим конфликтом пытаются пользоваться некоторые люди в своих интересах, в поисках каких-то сенсаций. Так, одна из европейских телекомпаний захотела снять сюжет о «сунских партизанах». Позвонили мне, выслушали мнение и, разочаровавшись, высказали свое «пожелание» связать этот конфликт с протестными, антигубернаторскими настроениями в Карелии, с уголовными делами, которые возбуждены в отношении членов нашей партии и конкретно меня, с партией «Яблоко». Я считаю это провокацией.

Еще раз повторюсь: в Сунском бору никакой политики нет. Заложники ситуации – это предприниматель Федотов, который несет огромные убытки, и местные жители, которые рискуют своей жизнью каждый день и никуда не уйдут. Не знаю пока, как будет развиваться ситуация дальше. Да, совершаю определенные поступки, которые, на мой взгляд, могут помочь. Но скажу одно:  просто пытаюсь делать то, что в моих силах».

Татьяна Ромахина, активная защитница Сунского бора:

Татьяна Ромахина. Фото: Алексей Владимиров
Татьяна Ромахина. Фото: Алексей Владимиров

«Мы не занимаемся политикой, не присоединяемся к какой либо партии, нам этого не надо. Для нас этот бор – социально важный. И не только из-за того, что мы собираем там грибы или ягоды, я не раз об этом говорила, хотя для нас это немаловажно. Просто мы хотим сохранить этот лес для наших детей, внуков. Мы понимаем, что надо развивать экономику. Но почему нужно развивать ее в ущерб нам? Пускай разрабатывают карьер дальше, песка в Карелии навалом. Нет, давай у нашего дома гадить. У себя на даче чиновники такого не позволят, наверное. Недавно с немецкой общественной телерадиокомпании звонили, ARD, кажется, называется. Они сразу сказали, что хотели бы увидеть в нашем конфликте антиправительственное движение. Я отказалась и сказала, что политики здесь нет. Мы хоть простые люди, но можем отличить зерна от плевел и на провокации поддаваться не будем. Заявляем об этом всем, кто захочет нашей ситуацией воспользоваться. Очень часто меня спрашивают: почему мы в лесу и сейчас, когда Федотов, директор компании «Сатурн Нордстрой», официально объявил, что до Нового года не будет ничего пилить. Мы ему не верим. Вспомните, как возник наш «партизанский лагерь». В июне, не смотря на предписание природоохранной прокуратуры о недопустимости уничтожения краснокнижных растений, он начал вырубку леса. Мы тогда его остановили и вот уже полгода в лесу дежурим. Если уж он на прокурорское указание не уважает, то на нас ему и подавно наплевать. Поэтому мы и дальше будем наш лес охранять, и никуда отсюда не уйдем».

Вера Мушникова, учитель из Кондопоги. На днях дозвонилась до главы Карелии Александра Худилайнена, выступавшего в прямом эфире Общественного телевидения России, и задала вопрос о судьбе Сунского бора, на что губернатор пообещал «разрулить» ситуацию без «ущерба экологии и жителям».

Вера Мушникова. Фото: Алексей Владимиров
Вера Мушникова. Фото: Алексей Владимиров

«Вы спрашиваете про «третью силу», которая за нами стоит? Есть такая – это любовь к родине, как бы высокопарно это не звучало. Когда проходил «круглый стол» в министерстве по природопользованию Карелии, очень хорошую речь произнес Виктор Петров из Мурманской области, жалко, что немногие СМИ это осветили. Он сказал, что в Конституции записано право на благоприятную окружающую среду. Если каким-то образом нарушается право граждан на благоприятную окружающую среду, можно говорить, что угодно, но доверия у жителей, которые видят, что это нарушается, и это нарушение не пресекается, оно продолжается, и ему ищется обоснование, конечно же, нет. И не стоит забывать об этом конституционном праве и о том, что в ситуации, когда доверие подорвано, это доверие нужно восстановить. Но восстанавливать наше доверие, похоже, никто не собирается. Посмотрите, как Худилайнен отвечал мне. Оказывается, мне не стоило в прямом эфире говорить о проблеме Сунского бора, и обещал ситуацию «разрулить». Я пыталась вставить свои возражения во время его ответа на мой вопрос, но их в эфир не выпустили. Например, хотела возразить о 200 гектарах бора. Сейчас нас обвиняют, что мы не идем на компромисс. Поймите, компромисс – это предложение чего-то взамен. Однако нам ничего не предлагают, а лишь убеждают уйти из леса. Но мы уходить не собираемся, по крайней мере, пока».