В гостях у «Черники» – один из ведущих российских историков, специализирующихся на изучении сложных периодов во взаимоотношении Советского Союза, а теперь Российской Федерации с Балтийскими государствами и странами Северной Европы, руководитель исследовательских программ фонда «Историческая память» Владимир Симиндей.

– Владимир Владимирович, уже чуть более десяти лет назад Вы оставили работу в посольстве в Риге, дипломатическую службу, перейдя в разряд скорее академических ученых. Не жалеете о сделанном выборе?

– Пока что точно нет, ибо научно-исследовательский опыт, помноженный на дипломатический, дает мне ощутимые плюсы в комплексном регионоведении, а также позволяет сосредоточиться на важных аспектах истории и современности Балтийских стран и их соседей. Особо подчеркну, что исследователю важно ощутить изнутри механизмы функционирования государственной службы – это способствует пониманию того, как именно осуществляются решения в области внешней политики, включая экономические и культурные связи между государствами. И как не осуществляются … В общем, если и доведётся пожалеть о своем решении не делать сугубо дипломатическую карьеру, так только на пенсии и в связи с ее размером.

Владимир Симиндей - руководитель исследовательских программ фонда "Историческая память". Фото: facebook.com
Владимир Симиндей — руководитель исследовательских программ фонда «Историческая память». Фото: facebook.com

– Можно ли сравнивать? Где оказалось больше свободы и больше ответственности?

– Мой ответ на данный вопрос предсказуем: на дипломатической службе больше ответственности и меньше свободы. Иные грани в научно-исследовательской среде приобретает и понятие «репутация» – она больше связана не с внешними проявлениями, поведением в «своей» среде, а с личными достижениями и публичными высказываниями. Дипломат сильно ограничен в возможности называть вещи своими именами, даже если он отвечает за связи, скажем, посольства со средствами массовой информации страны пребывания.

– В чем Вы видите причины последовательного усиления интереса к советской истории? История помогает ответить на вопросы, которые ставят современные вызовы во внутренней и внешней политике государства?

– Всплеск интереса к советской истории обусловлен, на мой взгляд, турбулентностью во внешней политике и ностальгией по эпохе, предшествовавшей «дикому капитализму», так как в обществе есть неудовлетворенный спрос на социальную справедливость. Другой вопрос, что этот интерес идёт рука об руку с идеализацией и упрощением советской истории, особенно периода брежневской «стагнации». Но специалисты, конечно, могут на основе изучения реальных советских практик дать нынешним политикам некоторые рекомендации по схожим проблемам и ситуациям. Если, конечно, политики и управленцы этого желают.

– Как Вы оцениваете трансформацию, которую вынужденно испытывает так называемый «Русский мир»?

Владимир Симиндей - один из авторитетных российских историков, специализирующихся на изучении сложных периодов во взаимоотношениях Советского Союза, а теперь России со странами Балтии и Северной Европы. Фото: facebook.com
Владимир Симиндей — один из авторитетных российских историков, специализирующихся на изучении сложных периодов во взаимоотношениях Советского Союза, а теперь России со странами Балтии и Северной Европы. Фото: facebook.com

– Не стал употреблять слово «трансформация», ибо «Русский мир» (а мы ведь говорим не об одноименном фонде) еще не оформился, чтобы трансформироваться. Но меня тревожат тенденции, ведущие к усиленной политико-риторической эксплуатации «Русского мира» как в тактических интересах России, так и оголтелыми недругами нашей страны. Вал надуманного негатива в адрес «Русского мира», подаваемого чуть ли не как новый Коминтерн или инструментарий «гибридной войны», нацелен не только и не столько на подавление групп пророссийских активистов за рубежом, сколько на разрыв социокультурных связей соотечественников (или бывших соотечественников) с Россией, русской культурой и образованием на русском языке.

– В этих условиях изменяется роль и значение приграничных сообществ, которые выступают носителями специфичного опыта сохранения и воспроизводства исторической памяти?

– Да, но как раз риск негативистской активности политиков и медийных спекулянтов по реконструкции «правильной» памяти выше в контактных зонах приграничных сообществ, и без того пострадавших от усиления пограничного режима. Возьмем хотя бы истерию латвийских властей по поводу «сепаратизма» в приграничной с Псковской областью Латгалии. Эта истерия была подхвачена в лоббистских и развлекательных целях британским телеканалом ВВС-2, недавно выпустившим нашумевший псевдодокументальный фильм «Третья мировая война: в командном пункте».

– Как Вы охарактеризовали бы взаимодействие с коллегами – историками из прибалтийских и североевропейских государств? Есть ли новые тенденции за последние один-два года?

– Хотел бы поделиться такой тенденцией: за последние пару лет в Литве, Латвии и Эстонии заметно усилился режим психологического давления на все общественные круги, имеющие связи с российскими коллегами, включая науку и книгоиздательское дело. Это и раньше делалось под сурдинку заботы о национальной безопасности, теперь же в открытую облекается в законодательные запреты, скажем, на иные трактовки некоторых исторических событий. То, за что в Вильнюсе, Риге и Таллине годами критиковали Кремль в плане свободы слова, быстро выстраивается в самих балтийских странах, да еще и в ущербно-гротесковых формах. Особое давление испытывают на себе школьные учителя истории, желающие сохранить контакты с Россией: открытое их поддержание ведет к шельмованию в националистических медиа и увольнению. В этой связи многие местные историки, с которыми мы продолжаем общаться, стараются данный факт не афишировать. В Фенноскандинавии эта тенденция боязни общения прослеживается в гораздо меньшей степени, но общий антироссийский фон местных СМИ и политической риторики в парламентах, конечно, не способствует расширению сложившихся контактов и среди ученых.

Военно-историческая реконструкция в финском городке Савонлинна. Фото: Валерий Поташов
Военно-историческая реконструкция в финском городке Савонлинна. Фото: Валерий Поташов

– Пожалуй, последний вопрос. Как непрофессиональному историку, например, интересующемуся советским прошлым жителю Карелии надлежит себя вести в обстоятельствах значительного идеологического плюрализма, обостряющейся конкуренции разительно отличающихся трактовок в историописании? Как ориентироваться в новой контекстуальной среде, в которой, наверняка, формируются новые требования к достоверности исторического знания о недавнем прошлом страны и региона?

– Это самый сложный вопрос, на который мне приходится отвечать в этом интервью … Есть три верных товарища, которых стоит держаться: Здравый Смысл, Начитанность и Критическое Мышление. И наоборот, стоит сторониться таких проявлений в историописании, как крикливо-разоблачительный тон, конспирологические схемы и слабая источниковая база. Особенно сложно читателю или зрителю разобраться, сталкиваясь с так называемыми «спредами», когда вполне научные вкрапления преднамеренно перемешаны авторами книг и фильмов с отсебятиной, безосновательными утверждениями или идеологизированными нападками. Поэтому любитель истории, всерьез заинтересованный в поиске истины, должен стремиться стать чуть более профессиональным, овладевать основами научно-исторических знаний.

Предыдущая статья«Кто-то должен плевать против ветра, чтобы все видели, куда он дует»
Следующая статья«Партия власти» не стала дразнить избирателей Карелии непопулярным законом?
Олег Реут
Публицист. Пишет докторскую диссертацию по политическим наукам. Как сам утверждает, публицистикой интересуется меньше, чем экономикой, а экономикой меньше, чем политикой. Телеграм-канал: https://t.me/reut_team2021.