Забор не спрячешь. Капитальное ограждение на улице Комсомольской в Рабочеостровске (Кемский район Карелии) стоит на виду у всех. Оно огораживает не только частный участок депутата Законодательного собрания республики Андрея Монастыршина и его брата, но и 1202 квадратных метра земли, которая по закону принадлежит государству — то есть всем нам, налогоплательщикам.

Спустя некоторое время после выявления этого факта тот же самый депутат выкладывает в соцсети пост о том, как важно «требовать исполнения законов через прокуратуру и суд». Вероятно, по версии депутата Монастыршина, закон для других — железный. Для себя — резиновый. «Черника» разбиралась в тонкостях семейного самозахвата.

Хронология одного захвата

Скриншот с карты Росреестра

Всё началось с проверки журналистами «Черники» реакции органов власти на предыдущее расследование: «Фекалийная история». Тогда наш корреспондент, изучая карту Росреестра, обратил внимание на несоответствие: площадь земельного участка с кадастровым номером 10:02:0090107:17 не совпадала с указанными на карте границами.

Редакция «Черники» официально обратилась с запросом в Управление Росреестра по Карелии с просьбой провести проверку и пояснить: есть нарушение или нет. Все происходило в начале мая 2025 года.

Сотрудники Росреестра сработали оперативно. Уже 6 мая 2025 года инспекторы выехали на улицу Комсомольскую в Рабочеостровске, к участку депутата Монастыршина. Увиденное подтвердило подозрения: капитальный забор огораживал не только частный надел, но и примыкающую к нему землю, находящуюся в государственной неразграниченной собственности. В официальном ответе на запрос редакции «Черника» этот факт зафиксирован сухо: «выявлены признаки нарушения… самовольное занятие земель».

По информации редакции, правообладателями основного участка числятся два человека: депутат Заксобрания Карелии Андрей Монастыршин (владеет большей долей) и его брат. По версии контролеров, именно они возвели ограждение на чужой территории.

Дальше начинается этап согласований, который растянулся на месяцы.

  • 26 мая братьям направлен запрос дать пояснения.
  • 28 мая Росреестр обращается в прокуратуру Карелии за согласованием внеплановой проверки.
  • 11 августа согласие прокуратуры получено.

Между запросом и ответом — 75 дней(!). Только 16 сентября наконец проведён рейдовый осмотр. Факт самовольного занятия подтверждён официально.

В итоге братьям вынесли предписание освободить землю и возбудили в отношении них дела по статье 7.1 КоАП РФ («Самовольное занятие земельного участка»). Постановления о привлечении к административной ответственности вынесены 19 ноября и 17 декабря 2025 года.

Направленные по адресам регистрации нарушителей постановления о назначении административного наказания не были получены адресатами. В связи с возвратом почтовых отправлений данные постановления вступили в силу 15 января и 3 февраля 2026 года (по истечении десяти дней с момента возврата конвертов). Предписания об устранении нарушений со сроком исполнения до 1 сентября 2026 года также остались не полученными.

Почему так долго?

Скриншот с карты Росреестра

Период с момента обнаружения признаков нарушения до реальных санкций — ключевой в этой истории. Почему на очевидный, по мнению ревизоров, самозахват (забор-то не спрятать) ушло больше четырёх месяцев?

В Росреестре на запрос редакции отвечают, что сроки согласования с прокуратурой «не регламентированы» и определяются надзорным ведомством. В прокуратуре Карелии комментариев не дали.

Однако данные независимого мониторинга контрольно-надзорной деятельности в Северо-Западном федеральном округе показывают, что в 2024–2025 годах средний срок такого согласования для очевидных нарушений составлял около 28 дней. В случае с участком братьев Монастыршиных он занял в два с половиной раза дольше.

«Сравнение со средними показателями по региону сразу задаёт правильный, предметный тон вопросу, — комментирует юрист по земельному праву Анна Воронцова. — Оно не говорит о влиянии напрямую, но чётко показывает аномалию в процедуре, которая требует публичного объяснения».

А потом ликбез о законности

Скриншот со страницы Андрея Монастыршина. Именно так поступает народный избранник с теми, кто с ним не согласен во мнениях — банит

Пока прокуратура Карелии 75 дней решала, можно ли проверять депутата, сам Андрей Иувинальевич вёл активную просветительскую деятельность в социальных сетях. Например, он выкладывает пространный пост, где объясняет избирателям, что «исполнительная власть называется исполнительной, потому что исполняет запросы населения». Это странное заблуждение для человека с юридическим образованием, ведь исполнительная власть исполняет не запросы, а законы. Тот же пост утверждает, что когда власть «не слышит», у депутата «остаётся единственная возможность — требовать исполнения законов через надзорные и правоохранительные органы».

И ни слова о том, что сам депутат в этот момент является фигурантом именно такого дела — возбуждённого теми самыми надзорными органами за нарушение земельного законодательства.

Это не просто ирония судьбы. Это система двойных стандартов в чистом виде. Для администрации муниципального района, сельского поселения или человека, посмевшего критиковать народного избранника, — «наглая ложь», «нарушение закона», «клевета», «оскорбление». Для себя — «всё можно». Для других закон как кнут. Для себя — закон как щит, за которым можно прятаться годами.

Особую горечь добавляет должность депутата в парламенте Карелии: он заместитель председателя комитета Законодательного собрания по агропромышленной политике, природопользованию и экологии. То есть человек, который по роду службы должен особенно чётко понимать правила обращения с землёй, сам оказался в центре скандала о самовольном занятии территории. За годы работы в этом комитете он не внёс ни одного значимого законопроекта, зато мастерски освоил «запросную» деятельность — отправку обращений в прокуратуру по мелким вопросам местных администраций с просьбой финансово наказать. А когда та же прокуратура пришла к нему — предпочёл «включить» полный игнор и делать вид, что ничего не происходит.

Этика и политика: тест на молчание

Элиссан Шандалович (слева) и Андрей Монастыршин (справа)

Пока сроки на обжалование истекли, а постановления вступили в законную силу, главный политический вопрос остаётся открытым: как на ситуацию отреагирует профессиональное сообщество депутата?

Направленные по адресам регистрации нарушителей постановления так и не были получены. Почтовые отправления вернулись отправителю. Предписания об устранении нарушений также остались без ответа. В духе депутата Монастыршина — отмалчиваться.

То есть речь уже не о судебных жалобах и не о формальном оспаривании. Речь о том, что депутат и его брат проигнорировали решения надзорного органа. Забор стоит. Срок на добровольное устранение нарушения истекает осенью. А пока — тишина.

Редакция «Черники» направила запросы Андрею Монастыршину с просьбой пояснить, как он совмещает статус регионального законодателя с ролью фигуранта дела о нарушении земельного законодательства. Также запрос направлен председателю Заксобрания Карелии Элиссану Шандаловичу с вопросом, планирует ли комиссия по этике дать оценку действиям своего коллеги.

«Это классический тест на зрелость институтов, — говорит политолог Дмитрий Пономарев. — Либо коллеги Монастыршина и партия, от которой он избирался, сочтут это частным делом и проигнорируют, либо дадут понять, что статус обязывает к безупречности. Молчание в такой ситуации — всегда ответ. И оно воспринимается как согласие с двойными стандартами».

До депутата Монастыршина Лоухский район представлял в Заксобрании Николай Зайков от «Единой России». «Единоросс», но при этом выбивал деньги на местные нужды, общался с главами поселений, не прятался за формальными «я не должен». Не миллиарды, но факт есть факт: он работал. А наш нынешний «народный заступник» предпочитает перекладывать ответственность на фракцию «Единой России» и требовать от других того, чего сам не делает.

Таксопарк и фекалии

«Черника» не раз обращала внимание на «проделки» депутата Монастыршина.

Скриншот с сервиса Яндекс.Такси
  • Таксопарк. В августе 2023 года мы обнаружили, что в базе данных сервиса Яндекс.Такси зарегистрирован автопарк, владельцем которого значится гражданин с полным совпадением ФИО депутата. Согласно действующему законодательству, депутаты, получающие зарплату в парламенте, не имеют права заниматься предпринимательской деятельностью. Андрей Монастыршин никак не прокомментировал эту ситуацию. Прокуратура Карелии сообщила, что в ходе проверки не выявила факта незаконной коммерческой деятельности.
Фото: Алексей Владимиров
  • Слив фекалий. В октябре 2023 года мы рассказывали, как депутат устроил слив фекалий со своего дома в Рабочеостровске. Жители посёлка обнаружили, что с участка вытекают канализационные стоки. Нечистоты залили прилегающую территорию, образовав заболоченный участок в жилой зоне. Специалисты Балтийско-Арктического управления Росприроднадзора зафиксировали масштабный слив сточных вод на рельеф и сброс в границах водоохранной зоны Белого моря. Материалы проверки были переданы в ОМВД, собственнику направлено предостережение. Однако правоохранители так и «не обнаружили» нарушений законодательства в действиях депутата.

Ирония ситуации многослойна. Депутат, который публично обвинял администрацию Кемского района в отсутствии очистных сооружений и заваливал надзорные органы жалобами на «экологические нарушения» чиновников, сам оказался источником загрязнения в жилой зоне.

Фото: Алексей Владимиров

Депутат от КПРФ, избранный при поддержке коммунистов, устроил слив нечистот рядом с памятником революционерам и мемориалом погибшим в Великой Отечественной войне. Монастыршин тогда комментировать отказался.

Что в сухом остатке?

Фото предоставлено жителями Рабочеостровска

Вернёмся к семейному самозахвату. Сейчас всё зависит от исполнения. Постановления Росреестра уже вступили в законную силу. Если братья Монастыршины не устранят нарушение добровольно до 1 сентября, дело перейдёт в стадию принудительного исполнения через службу судебных приставов.

Но даже если забор рано или поздно снесут, основное последствие уже свершилось — репутационное. История 1202 квадратных метров в Рабочеостровске перестала быть рядовым административным делом. Она стала публичным примером о границах личного и публичного, о скорости реакции государства на нарушения «сильных мира сего» и о готовности политического класса к самокритике.

Пока забор стоит. Пока депутат молчит. Пока его фракция молчит. Молчание — самый громкий звук в этой истории.

Редакция «Черники» продолжает следить за развитием событий. Любая новая информация будет добавлена к этому материалу.