Расследование «Черники» о том, как грунт с кладбища в Вилге увозят на частные участки вместо утилизации по контракту на 22,6 млн рублей.
Администрация Петрозаводска заключила контракт на благоустройство кладбища в Вилге, предусматривающий выемку, перевозку и утилизацию десятков тысяч кубометров грунта. Однако журналисты «Черники» выяснили, что землю с территории кладбища предлагают частникам за деньги.
Мы провели переговоры о возможной доставке, записали разговор с человеком, фактически распоряжающимся вывозом грунта, а затем зафиксировали отдельный рейс самосвала от места погрузки рядом с захоронениями до частного дачного участка. Теперь подрядчику и мэрии предстоит объяснить, куда в действительности вывозят кладбищенскую землю и за что в этой истории платит городской бюджет.
Контракт на 22 миллиона
12 мая администрация Петрозаводска заключила контракт на благоустройство четвёртой очереди кладбища в районе деревни Вилга. Территорию должны подготовить для новых захоронений. Цена вопроса — 22 миллиона 631 тысяча рублей.
Подряд получила индивидуальный предприниматель Елена Уханова. Именно она отвечает перед городом за сроки, качество работ, исполнительную документацию и каждый бюджетный рубль, который будет перечислен после приёмки.
Однако на самом объекте важную роль играет Валентин Уханов. Он общается с водителями, распоряжается самосвалами, обсуждает маршруты и решает вопросы, связанные с доставкой грунта. Как выяснила «Черника», именно с ним предлагают договариваться частным заказчикам, которым требуется земля.
К этой части истории мы ещё вернёмся. Сначала разберёмся, за что город собирается заплатить больше 22 миллионов рублей.
Согласно контракту, подрядчик должен вырубить деревья и кустарник, провести земляные работы, спланировать территорию, заменить слабый грунт песком, устроить дороги, площадки и участки для будущих захоронений. Работы необходимо завершить до 28 августа 2026 года. Гарантийный срок составляет три года.
Значительную часть проекта составляют земляные работы. Существующий грунт необходимо извлечь, погрузить, вывезти в предусмотренное место и подтвердить его дальнейшее размещение документами. Затем на участок должны завезти подходящий материал, разровнять и уплотнить его.
После завершения работ уже невозможно определить на глаз, сколько земли действительно вынули, куда ушли машины и какой объём нового материала уложили взамен. Поэтому каждый рейс должен оставлять документальный след — от путевого листа и накладной до подтверждения принимающей стороны.
Что предусмотрено сметой
Смета к контракту занимает десятки страниц и написана привычным для государственных закупок языком: разработка грунта, вертикальная планировка, погрузка, перевозка, обратная засыпка, уплотнение и утилизация. Если перевести это на обычный русский, подрядчик должен выкопать на кладбище большой объём земли, вывезти её, а взамен завезти песок.
По основным позициям документации предусмотрено:
-
разработать около 1,9 тысячи кубометров грунта в котлованах;
-
извлечь более 9 тысяч кубометров при вертикальной планировке;
-
заменить свыше 9,3 тысячи кубометров грунта на участке будущих захоронений;
-
разработать ещё 632 кубометра по отдельной позиции.
В сумме получается около 20,8 тысячи кубометров грунта, который предстоит извлечь или переместить.
Валентин Уханов в разговоре с корреспондентом «Черники» сообщил, что используемые самосвалы вмещают от 16 до 20 кубометров. Даже если считать по максимальной вместимости, речь идёт примерно о тысяче рейсов. Если машины загружают меньше, поездок потребуется ещё больше.
Но самая любопытная строка находится в разделе об утилизации. В документации указан объём 34 485 кубометров.
Получается, утилизировать предполагается примерно на 13,6 тысячи кубометров больше, чем складывается по основным позициям разработки грунта. Это разница примерно в шестьсот двадцатикубовых самосвалов.
Возможно, проектировщики применили коэффициент разрыхления. Возможно, часть объёмов учтена в других разделах или один и тот же грунт проходит по нескольким технологическим операциям. «Черника» пока не называет это завышением. Но администрация Петрозаводска должна объяснить, из чего сложилась цифра 34 485 кубометров и каким образом заказчик будет проверять её фактическое исполнение.
Кроме объёма, в документации указана масса перевозимого грунта — в общей сложности более 36 тысяч тонн. Расстояние перевозки составляет до 12 километров. Это сотни рейсов тяжёлой техники, каждый из которых должен подтверждаться документами.
Одновременно на кладбище предусмотрено завезти более 13 тысяч кубометров песка. Старый грунт извлекают и вывозят, а на его место доставляют новый материал. За выемку, работу экскаватора, погрузку, перевозку, утилизацию, покупку песка и его доставку платит бюджет.
Такая технология может быть оправданна, если почва действительно не подходит для устройства кладбища. Но тогда заказчик обязан контролировать движение каждого самосвала.
В Вилге как минимум одна машина, загруженная грунтом на кладбище, отправилась на частный дачный участок. А человек, фактически распоряжающийся вывозом, был готов организовать подобные поставки регулярно — по две-три машины за вечер.
Получается странная арифметика. Городской бюджет оплачивает выемку, погрузку, вывоз и утилизацию, а частному заказчику отдельно называют цену за доставку того же грунта.
Кто в таком случае оплачивает работу экскаватора и топливо? Кому достаются деньги от частников? И не окажутся ли вывезенные на дачи машины впоследствии учтены как утилизированные за бюджетный счёт? Чтобы разобраться, «Черника» решила проверить информацию на практике.
Журналистский эксперимент
На кладбище корреспондент обратил внимание на самосвалы, которые вывозили разработанный грунт. Один из водителей дал номер Валентина Уханова и объяснил, что по поводу земли следует договариваться именно с ним.
Наш журналист позвонил Уханову под видом владельца двух дачных участков и обозначила крупный объём — примерно по десять машин на каждый. Нам нужно было понять, согласится ли он организовать регулярную доставку, кто определяет стоимость и сообщит ли о происхождении грунта.
Договориться оказалось несложно. Уханов сразу перешёл к количеству машин, адресам и цене. Никаких документов о происхождении, составе или безопасности грунта предложено не было.
Одной аудиозаписи было недостаточно: Уханов не назвал Вилгу и не произнёс слово «кладбище», поэтому позднее мог бы заявить, что речь шла о другом объекте.
Журналисты продолжили наблюдение за машинами и вскоре зафиксировала отдельный рейс, не связанный с телефонной договорённостью: самосвал загрузили на кладбище и отправили на частный дачный участок.
Так у редакции появились два самостоятельных эпизода: согласие Уханова организовать частную доставку и фактический маршрут машины от кладбища до дачи.
Разговор с Валентином Ухановым
Журналист «Черники» позвонил Валентину Уханову и сразу сообщил, откуда получил его номер.
— Здравствуйте, Валентин? Мне ваши шофёры дали ваш номер телефона. Я увидел, что там землю выгружают. Мне тоже для отсыпки участка нужна земля. Есть возможность приобрести?
Ответ последовал без удивления и лишних вопросов:
— Да. Куда вам надо?
Журналист назвал два направления: участок в районе деревни Половина и второй — возле Шуи. Затем уточнил вместимость используемых машин.
— А сколько кубов самосвалы?
— У нас шестнадцать-двадцать.
— Примерно десять машин надо будет. А почём у вас самосвал?
Уханов сначала уточнил, нужен ли именно грунт, а не песок или песчано-гравийная смесь. Корреспондент подтвердил, что речь идёт о земле, которую сейчас вывозят с объекта.
После этого Валентин Уханов назвал цену доставки до Половины:
— В саму Половину или куда? В кооператив?
— Да, в кооператив. Я потом точку укажу.
— Слушайте, две тысячи будет стоить машина.
— Две тысячи за машину — это с доставкой уже?
— Да, да, да.
До Шуи доставить грунт оказалось дороже:
— А в Шую?
— Тут, наверное, подороже. Тысяч по пять, наверное, машина будет. А там много вам надо?
— Тоже порядка десяти, может быть, даже побольше.
Уханов не отделял стоимость грунта от цены перевозки. Формально речь шла о стоимости машины с доставкой. Однако частному заказчику предлагался не пустой самосвал, а конкретный груз, вывозимый с объекта благоустройства.
Затем Уханов описал предлагаемую землю:
— Вот если у меня сегодня просто вывозят грунт…
— Ага.
— Он такой, как бы земля с песком. Если надо, я могу, в принципе.
Журналист специально уточнил происхождение грунта:
— А земля-то откуда? С нормальных полей?
— Да это мы вывозим просто. Мы благоустройство делаем в городе и вывозим. Половина будет подешевле, потому что нам надо вывозить там.
Эта фраза объясняет суть предложения лучше любой сметы. Грунт в любом случае нужно убрать с объекта, поэтому его готовы направить частному заказчику, который заплатит за доставку.
При этом речь шла не об одной случайной машине. Уханов предложил организовать регулярные поставки:
— Если у вас не за раз надо, я вечером по две, по три машины могу отправлять уже оттуда.
— Хорошо. Тогда я всё посчитаю и свяжусь с вами.
— Хорошо, договорились.
Слово «оттуда» само по себе не раскрывает адрес. Но номер Уханова корреспондент получил от водителей, вывозивших землю с кладбища. Позднее редакция зафиксировала отдельную машину, загруженную грунтом именно на этом объекте и разгруженную на частной даче.
Разговор поражает отношением к кладбищенской земле как к обычному товару. Место захоронения — не карьер и не склад бесплатных материалов. Развозить такую землю по частным участкам и получать за это деньги, как бы ни назывался платёж, выглядит кощунством.
Возникает и санитарный вопрос: исследовал ли кто-нибудь грунт, может ли он содержать продукты разложения, болезнетворные микроорганизмы или другие опасные вещества? «Черника» не утверждает, что земля заражена, но покупателю не сообщили о её происхождении и не предъявили документов о безопасности.
Уханов назвал груз просто: «земля с песком». О том, что её могут привезти с кладбища, он не сказал ни слова.
От кладбища до дачи
После разговора с Валентином Ухановым журналисты продолжили наблюдение за вывозом грунта.
Вскоре корреспондент «Черники» зафиксировал отдельный рейс, не связанный с нашим предполагаемым заказом. Экскаватор загружал грунт в кузов самосвала непосредственно на территории кладбища, рядом с захоронениями. Это видно на сделанных редакцией фотографиях и видеозаписи.
Для расследования важно было установить, что загруженный на кладбище самосвал прибыл к месту разгрузки. Машину сопоставили по марке, особенностям кузова и государственному номеру.
Самосвал не направился к полигону, специализированной площадке или иному объекту, где могла бы производиться предусмотренная сметой утилизация. Машина поехала в сторону дачной застройки по адресу: Прионежский район, Нововилговское сельское поселение, СНТ Ветеран-3, 302А. Координаты: 61.795475, 34.036284.
«Черника» проследила один конкретный рейс полностью. Мы не утверждаем, что так вывозится весь грунт: для этого нужно проверить маршруты всех машин за весь период контракта.
Но один конкретный рейс редакция проследила полностью. Грунт был загружен на муниципальном объекте, после чего доставлен на частный участок.
Самосвал заехал на территорию дачной застройки, поднял кузов и выгрузил землю. Момент разгрузки зафиксирован на фото и видео.
Это была обычная дача, а не специализированная площадка для утилизации.
Таким образом, редакция установила маршрут отдельной машины от погрузки на кладбище до разгрузки на частном участке.
Рейс не был связан с договорённостью корреспондента: редакция не заказывала и не оплачивала доставку. Но фактический маршрут подтвердил, что грунт с кладбища действительно вывозят на частные участки.
Теперь этот рейс можно проверить по документам. У машины должен быть путевой лист, у водителя — задание, у подрядчика — сведения о маршруте и месте разгрузки.
Если в документах указан частный дачный участок, администрация Петрозаводска должна объяснить, каким разделом проекта предусмотрен такой способ обращения с грунтом.
Если же в документах значится полигон, карьер или иная принимающая площадка, возникает уже другой вопрос: почему фактический маршрут машины не совпал с тем, что указано на бумаге?
Не менее важно установить, за чей счёт состоялась поездка. Экскаватор, загрузивший самосвал, работал на муниципальном объекте. Выемка, погрузка, перевозка и утилизация грунта предусмотрены сметой и оплачиваются из городского бюджета.
При этом частным заказчикам Валентин Уханов называет отдельную стоимость доставки.
Пока «Черника» не изучила акты выполненных работ и транспортные документы, мы не утверждаем, что этот конкретный рейс уже предъявлен городу к оплате как утилизация грунта. Но факт его существования зафиксирован, и заказчик обязан установить, как он был оформлен.
Санитарные риски и санитарно-защитная зона
Эту историю нельзя сводить только к деньгам и путевым листам. Кладбище — объект со специальными санитарными и экологическими требованиями, поскольку оно может воздействовать на почву, грунтовые воды, окружающую среду и здоровье людей.
«Черника» не утверждает, что вывезенная земля заражена. Для такого вывода нужны лабораторные исследования. Мы не знаем, с какой глубины извлечён грунт, насколько близко находились захоронения и проверяли ли его перед вывозом.
Именно отсутствие ответов делает проблему острее. Частному получателю не сообщают происхождение земли и не показывают результаты анализов, хотя грунт может оказаться возле дома, огорода, теплицы, детской площадки или колодца.
Возможное содержание продуктов разложения, микроорганизмов или других загрязнений пока остаётся гипотезой. Но исключить её должны были подрядчик и заказчик до того, как грунт покинул кладбище, а не дачник после разгрузки.
Необходимо установить и границы санитарно-защитной зоны кладбища в Вилге: утверждена ли она, внесена ли в ЕГРН и попадает ли место земляных работ на территорию специальных ограничений.
Пока документов нет, «Черника» не утверждает, что грунт вывезен именно из санитарно-защитной зоны. Администрация должна предоставить проект зоны, решение о её установлении, границы и сведения о санитарных исследованиях.
Также предстоит проверить, есть ли рядом с местом разгрузки жилые дома, скважины или колодцы, куда могут попасть загрязнения из почвы.
Возможно, подрядчик предъявит протоколы исследований и докажет, что вывезенный грунт безопасен. Тогда часть вопросов будет снята. Но пока мы видим обратное: земля с кладбища отправляется на частную дачу без предупреждения о её происхождении и без предъявления документов о составе и безопасности.
Почему особенно важен контроль администрации
Подрядчик может заявить, что грунт не является отходом, пригоден для повторного использования, а частники платят лишь за доставку. Но ответственность администрации Петрозаводска от этого не исчезает.
Муниципалитет заключил контракт, определил объёмы и обязан контролировать исполнение. Администрация должна знать, сколько грунта извлечено, куда он вывезен, кто его принял и чем подтверждена утилизация.
Администрация должна знать, сколько грунта извлечено, куда вывезен каждый объём, кто его принял и какими документами подтверждена утилизация. Если самосвалы покидают муниципальный объект и разгружаются на частных участках, заказчик не может сделать вид, что это исключительно отношения водителя, подрядчика и дачника.
Проверять это нужно сейчас, пока техника работает и маршруты можно сопоставить с путевыми листами, накладными, журналами работ и документами принимающей стороны.
Если сметой предусмотрена утилизация 34 485 кубометров, заказчик должен подтвердить судьбу всего объёма, а не ограничиться общей справкой о том, что грунт куда-то вывезен.
Особое внимание необходимо уделить самосвалу, маршрут которого зафиксировала «Черника». Если в его документах указан частный дачный участок, мэрия должна объяснить, предусмотрен ли такой вариант проектом и кто его согласовал.
Если же в путевом листе или транспортной накладной значится полигон, карьер или иная площадка, тогда возникает вопрос уже не к строительной технологии, а к достоверности документации.
После публикации в распоряжении администрации будут место погрузки и разгрузки, фотографии, видео и запись разговора. Заявить, что о проблеме никто не знал, уже не получится.
Теперь вопрос заключается только в том, захочет ли администрация действительно всё это проверить.
Кладбищенские контракты уже вызывали вопросы
Для администрации Петрозаводска эта история не первая. Совсем недавно «Черника» опубликовала расследование «Глина вместо гранита» о работах на Почётном участке Сулажгорского кладбища. Город выделил почти три миллиона рублей на отсыпку и устройство дренажа, который должен был избавить могилы погибших участников СВО от постоянной воды.
Работы приняли и оплатили. Однако независимые исследования показали, что использованный песок не соответствует требованиям ГОСТа по целому ряду показателей, включая содержание глины, пылевидных частиц и крупных включений. Коэффициент фильтрации составил всего 0,26 метра в сутки, то есть привезённый материал практически не пропускал воду.
Возникли вопросы и к количеству материалов. По смете в дренажной канаве должно было находиться почти 400 кубометров щебня, однако контрольные измерения указывали примерно на половину этого объёма.
Самое показательное заключалось в том, что работы прошли официальную приёмку. Акты были подписаны, деньги перечислены, а проблемы остались на месте вместе с водой, глиной и вопросами о фактических объёмах.
Сейчас изложенные в расследовании обстоятельства проверяет Следственное управление Следственного комитета России по Республике Карелия. По информации источников «Черники», рассматривается вопрос о наличии оснований для возбуждения уголовного дела. Окончательное процессуальное решение пока не принято.
На Сулажгорском кладбище редакция выясняла, что подрядчик закопал в землю. В Вилге мы проверяем, куда подрядчик вывозит то, что из земли выкопал.
Эти истории разные, но объединяет их одно: слабый контроль за работами, которые после подписания актов уже трудно проверить. В одном случае сомнительные материалы оказались под землёй. В другом кладбищенский грунт оказался на частной даче.
После первого расследования администрация должна была особенно внимательно относиться к новым кладбищенским контрактам. История в Вилге показывает, что уроков не извлекли.
