У жителя Костомукши изъяли заправочный комплекс с 2,6 тонны дизельного топлива. Следствие вернуло имущество повреждённым, а топливо исчезло. Суд взыскал с федерального бюджета почти 400 тысяч рублей, но имена тех, кто не уследил за сохранностью, так и не названы. Эта история — не просто курьёз, а симптом системной проблемы в работе с вещественными доказательствами.
Как цистерна стала вещдоком
В ноябре 2023 года сотрудники следственного отдела по Костомукше провели обыск на промышленной площадке ООО «Артвуд». Следственные действия проходили в рамках уголовного дела, возбуждённого в отношении группы лиц.
Среди изъятого имущества находился принадлежавший Валерию Лесонену оборудованный заправочный комплекс: алюминиевая цистерна объёмом пять кубометров с насосами, фильтром, системой охлаждения и заправочным пистолетом.
Внутри находилось 2600 литров жидкости. Проведённая позднее экспертиза подтвердила, что это дизельное топливо.
В марте 2024 года цистерну, солярку и электронасос признали вещественными доказательствами. Хранить их постановили на открытой площадке цеха пассажирского транспорта АО «Карельский окатыш», передав на ответственное хранение начальнику ОМВД России по Костомукше.
Однако, как впоследствии установил суд, договоры на транспортировку и хранение изъятого имущества представлены не были. Не оказалось в материалах уголовного дела и расписки о принятии вещдоков ответственным хранителем.
Цистерна повреждена, топлива нет
Весной 2025 года расследование уголовного дела завершилось. В августе Валерий Лесонен обратился в следственный отдел по Костомукше с заявлением о возвращении своего имущества.
Часть изъятых вещей ему отдали. Но забрать заправочный комплекс мужчина не смог: цистерна была повреждена, сливной клапан сломан, опоры деформированы, шланги порваны. Находившихся внутри 2600 литров дизельного топлива уже не было.
Лесонен попросил следственный отдел объяснить причины повреждения имущества и сообщить, куда делась солярка. Полученный ответ разрешить ситуацию не помог, и собственник обратился в суд.
Что выяснилось при разбирательстве
Во время рассмотрения дела выяснилось, что цистерна получила повреждения при транспортировке и выгрузке — ещё на этапе перемещения от места изъятия к месту хранения.
Из-за повреждений находившаяся внутри жидкость начала вытекать. Чтобы сохранить топливо, его перекачали в пластиковые кубовые ёмкости, которые оставили рядом с цистерной.
Что произошло с этими ёмкостями впоследствии и куда в итоге делись 2,6 тонны солярки, из опубликованных судебных материалов установить невозможно.
Следственное управление СК России по Карелии иск не признало. Однако суд согласился с основными требованиями Валерия Лесонена.
В решении по гражданскому делу № 2-378/2026 указано, что ответчики не представили доказательств принятия предусмотренных законом мер для обеспечения сохранности изъятого имущества.
Более того, суд пришёл к однозначному выводу: ответственность за сохранность спорных предметов несли должностные лица следственного отдела по Костомукше.
Почти 400 тысяч из казны
Стоимость повреждённого заправочного комплекса оценили в 131 800 рублей. Утраченное дизельное топливо — в 212 420 рублей, исходя из цены 81 рубль 70 копеек за литр.
Общий размер материального ущерба составил 344 220 рублей.
28 июля 2026 года Костомукшский городской суд частично удовлетворил иск Валерия Лесонена. С Российской Федерации в лице Следственного комитета России за счёт федеральной казны взыскали:
-
344 220 рублей материального ущерба;
-
8000 рублей расходов на оценку;
-
30 тысяч рублей расходов на представителя;
-
11 106 рублей государственной пошлины.
Всего государству предстоит выплатить 393 326 рублей.
Лесонен также просил взыскать 200 тысяч рублей компенсации морального вреда, но в этой части суд ему отказал.
Суд указал, что дело касается нарушения имущественных прав. Доказательств нарушения личных неимущественных прав, а также причинения истцу физических или нравственных страданий представлено не было. Решение пока не вступило в законную силу.
Документы, которых не оказалось
Статья 82 Уголовно-процессуального кодекса устанавливает порядок хранения вещественных доказательств. Крупногабаритные предметы, которые невозможно поместить непосредственно при уголовном деле, должны передаваться на хранение по установленным правительством правилам.
Условия хранения должны исключать подмену, повреждение, порчу и утрату имущества. При передаче вещдоков оформляются документы, позволяющие установить, кто, когда и в каком состоянии принял их на хранение.
В истории Валерия Лесонена объём топлива при изъятии зафиксировали. Экспертиза установила, что в цистерне действительно находилась солярка. Однако документы о дальнейшей транспортировке и хранении имущества суду не представили, а расписки ответственного хранителя в материалах уголовного дела не оказалось.
В результате документально восстановить всю цепочку перемещения цистерны и топлива оказалось невозможно. Непонятно, в каком состоянии имущество передали на площадку, сколько солярки находилось в пластиковых ёмкостях и кто контролировал её дальнейшую сохранность.
Может ли государство потребовать деньги с виновного?
На первый взгляд справедливость восстановлена: собственнику компенсируют причинённый ущерб. Но выплачивать деньги предстоит не конкретному следователю или хранителю, а государству — за счёт федеральной казны.
После выплаты государство вправе поставить вопрос о взыскании этой суммы с человека, из-за незаконных действий или бездействия которого пришлось возмещать ущерб. Такое право предусмотрено пунктом 3.1 статьи 1081 Гражданского кодекса.
Но для этого необходимо установить конкретного виновника и доказать связь между его действиями или бездействием и утратой имущества.
Из опубликованных материалов не следует, что такая персональная ответственность уже установлена. Не сообщалось также о служебной или процессуальной проверке по факту исчезновения топлива и повреждения заправочного комплекса.
Один случай или системная проблема?
История Валерия Лесонена заставляет задаться более широким вопросом: насколько надёжно организовано хранение крупногабаритных вещественных доказательств?
Следственные органы не всегда могут разместить цистерны, автомобили, промышленное оборудование и большие партии товаров в собственных хранилищах. Такое имущество приходится передавать государственным органам, организациям или предпринимателям, располагающим подходящими условиями.
Именно поэтому документы здесь имеют принципиальное значение. Должно быть понятно, кто, когда, где, в каком состоянии и в каком количестве принял имущество, а также кто отвечал за его последующую сохранность.
В деле Лесонена суд обнаружил очевидный разрыв в этой цепочке: договоры транспортировки и хранения не представлены, расписки ответственного хранителя нет, цистерна повреждена, а 2600 литров топлива утрачены.
Можно ли считать произошедшее единичным случаем или перед нами проявление более серьёзной проблемы, можно установить только после изучения аналогичной судебной практики. Но уже сейчас очевидно: существовавший порядок хранения не смог обеспечить сохранность конкретных вещественных доказательств.
Виновных пока нет, платит казна
Государство изъяло у человека имущество, признало его вещественным доказательством, но сохранить не смогло. Теперь расплачиваться за повреждённую цистерну и утраченные 2600 литров дизельного топлива предстоит налогоплательщикам.
При этом из опубликованных материалов не следует, что кто-либо из должностных лиц или ответственных хранителей понёс персональную ответственность.
Итог получился привычным: имущество повреждено, топливо исчезло, конкретные виновные публично не названы, а счёт отправлен в государственную казну.
