Сегодня, 19 ноября, исполняется 150 лет со дня рождения человека, чья подпись стоит под документом о создании современной Республики Карелия – выдающегося советского государственного деятеля Михаила Ивановича Калинина. Странно, что никто из руководства республики, ныне увлеченного полумифической датой «крещения карелов», не вспомнил об этом факте.
Калинин — одна из самых важных фигур в советском руководстве. Он занимал высший государственный пост председателя ВЦИК, затем председателя Президиума Верховного Совета СССР 27 лет — с 1919 по 1946 год. К нему обращались за помощью миллионы простых людей. За время своей деятельности он лично принял у себя десятки тысяч человек, не говоря уж об огромном количестве писем, которые он сам читал и на которые отвечал реальной помощью. И если бы в те годы существовали социальные сети, то официальная страничка Михаила Ивановича Калинина наверняка бы имела миллионы подписчиков, которые бы писали, предлагали, жаловались…
Выходец из бедных крестьян, Михаил Иванович окончил земскую школу, а потом переехал в Санкт-Петербург. Там, работая слесарем на заводе, он впервые познакомился с рабочим движением, вступил в партию большевиков, его четырнадцать раз арестовывали и отправляли в ссылки. Одна из интересных страниц его жизни — ссылка в Карелию.
Как пишет его биограф Павел Голуб, после очередного ареста в 1904 году Калинина выслали в Олонецкую губернию. 16 мая 1904 года его доставили в уездный город Повенец, а оттуда должны были отправить в далёкое село Мяндусельга. Дорога была очень тяжёлой и заняла 47 дней. Ссыльные шли весной по размытым дорогам, продираясь через грязь. Останавливались редко, все были измотаны. В этих условиях Калинин поддерживал товарищей: шутил, пел, заботился о больных. Он не падал духом и заряжал оптимизмом других.
Повенец был маленьким глухим городком. Но и там жило много политических ссыльных. Калинин добился разрешения остаться в Повенце и устроился молотобойцем в кузницу. Днём он работал, а по ночам переписывал бумаги за копейки.
Калинин быстро познакомился с другими ссыльными и даже начал вести революционную агитацию среди местных. В доме, где он жил, часто собирались люди, и беседы затягивались далеко за полночь. За домом даже установили наблюдение. С началом событий первой русской революции он смог уехать из Повенца.
С этой ссылкой связана ещё одна история, известная местным краеведам. До революции начальником петрозаводской тюрьмы был П.И. Кацеблин. Революционеры-социал-демократы уважали его за справедливость и порядочность. Из-за этого он сохранил свою должность и после революции! В конце 1920-х годов, когда начались притеснения, Кацеблин написал Калинину, который помнил его по ссылке. Калинин помог, и Кацеблина оставили в покое. Бывший царский тюремщик спокойно дожил в Петрозаводске до 1959 года.
А публицист Алексей Волынец отмечает: «В конце XX века, после распада СССР, когда появилось немало спекуляций о советской эпохе, не обошли и Калинина. Но, если углубиться в источники пересудов про якобы имевшийся у «старосты» гарем из балерин Большого театра, то окажется, что это всего лишь пара эмигрантских баек вековой давности, на которые накрутили массу фантазий уже в 1990-е годы».
Между прочим, сын Калинина, Александр Михайлович Калинин, как и дети прочих руководителей СССР, был участником Великой Отечественной войны, награжден орденами и медалями. А его дочери стали врачами. Никаких богатств у семьи Калинина впоследствии обнаружено не было. Нам сейчас есть, с чем сравнить…
«Вопреки утверждениям публицистов, Калинин не был простым исполнителем воли Сталина или Политбюро, на что недвусмысленно указывают документы. Он не боялся высказывать идеи, идущие вразрез с волей других советских руководителей, и его слово имело вес. За помощью к Калинину обращались десятки и сотни тысяч советских граждан по самым различным вопросам, причем известно немало случаев, когда решения по спорным делам принимались в пользу заявителей, а несправедливые приговоры отменялись», — утверждает историк Станислав Сливко.
До 1930 года, пока была жива мать, Михаил Иванович ежегодно проводил свой отпуск на своей малой родине. Однажды в деревню к нему приехали американский писатель Альберт Рис Вильямс и Сергей Есенин. Писатель Захар Прилепин в своей книге «Есенин: Обещая встречу впереди» красочно описал эту сцену:
«К полудню прибыли в Верхнюю Троицу. Спросили: где тут Михаил Иванович проживает?
— А вон там.
Калинин лежал под веялкой, привезённой им в подарок селянам, которая на другой день сломалась, и чинил её. В 1890-х он до ареста и высылки четыре года работал токарем на Путиловском заводе, а в 1902-м ещё год — в ревельских железнодорожных мастерских, пока за революционную агитацию не был посажен в петербургскую тюрьму «Кресты».
В общем, дедушка умел не только заниматься большевистской пропагандой, но и работать руками.
При появлении гостей он так и остался под веялкой, из-под которой были видны только его ноги; отлично подготовленный номер «прибытие поэта» оказался несколько скомкан. Разве что стоявшие вокруг мужики, благоговейно смотревшие на ноги председателя ВЦИК, ненадолго отвлеклись на приехавших — может, тоже из начальства?
Учитывая, что Калинин так и не двинулся с места, стало ясно, что это начальство — пожиже. Пришлось подождать, пока всероссийский староста закончит свои дела.
Выбравшись, наконец, из-под веялки, Калинин небрежно поздоровался с гостями, никак не отреагировав ни на «поэт Сергей Есенин», ни на «американский журналист Альберт Рис Вильямс», и спустя минуту снова ковырялся в механизме.
Приехал в недельный отпуск, но даже в родной деревне его на третий день уже отыскали какие-то визитёры, да ещё и на тройке, хорошо хоть без цыган.
Покончив с ремонтом, Калинин позвал свою мать: ну-ка, посмотри!
Только когда веялка была опробована, Есенина и Вильямса позвали в дом, к столу. Подали картошку и отварное мясо. Сергею и Альберту дали отдельные миски, а сам Калинин с матерью и ещё каким-то родственником ели деревянными ложками из общего чугунка.
Едва мать вышла, Калинин им подмигнул:
— Если не буду есть из общей посуды, мать скажет, что зазнался».
В общем, решение о создании Карельской Трудовой Коммуны, ныне — Республики Карелия, подписал действительно очень необычный политик и государственный деятель, о котором надо вспомнить в день его 150-летия.
