Алексей Симонов: «Очень не хотелось, чтобы СМИ вернулись на советский путь»

Алексей Симонов. Фото из личного архива
Алексей Симонов. Фото из личного архива

На прошлой неделе министерство юстиции РФ внесло одну из старейших организаций, занимающихся помощью российским журналистам — Фонд защиты гласности (ФЗГ) в список некоммерческих организаций, выполняющих функцию иностранного агента. Всего же в «черный» список Минюста попали уже 104 российских НКО, часть из которых безуспешно пытается оспорить свой новый статус, а часть просто закрывается. Об истории ФЗГ, что происходит в российском правозащитном поле, в чем состоят претензии к ФЗГ и будет ли фонд добиваться снятия с него ярлыка «иноагента», в интервью онлайн — журналу «Черника» рассказал президент фонда Алексей Симонов.

– Алексей Кириллович, ФЗГ – старейшая правозащитная организация в России. Что же послужило толчком создать фонд и как вы начинали?

– Скажем, одна из старейших. Не будем настаивать на том, что она старейшая, потому что «Мемориал» образовался раньше чуть-чуть, но мы тоже уже не молодые, в следующем году фонду исполняется 25 лет, это серьезный срок. А толчком послужили  события в Риге и в Вильнюсе в 91 году. Мы еще не ощущали себя отдельной державой, мы еще внутренне отвечали за всех и то, что происходило на западных окраинах Советского Союза, вызывало глубокое разочарование. Особенно деятельность СМИ по освещению тамошних событий. Очень не хотелось, чтобы СМИ вернулись на советский путь. И мы решили объявить бойкот Центральному Телевидению по поводу его чудовищного отражения этих событий. В объявлении о бойкоте мы говорили, что призываем и работников Центрального Телевидения присоединиться к нему. Но люди, которые трудились на телевидении, могли потерять работу из-за этого. Решено было создать какой — то фонд, который будет их содержать, хотя бы то время, пока они уйдут из эфира в знак протеста против этого безобразия. И 6 июня 1991 года мы собрали пресс-конференцию, на ней было озвучено, что нужно создавать фонд.  Собственно, так и родился Фонд защиты гласности.

Сказать, что мы тогда поставили себе целую программу, было бы большим преувеличением. На той пресс-конференции нас атаковал Павел Гусев, он тогда уже руководил «МК». «Почему вы назвались Фондом защиты гласности? Нужно называться Фондом защиты слова», — кричал он. Я ему ответил, что из скромности. Что такое свобода, я тогда не понимал, а что такое гласность и как ее можно защищать, я примерно представлял. Вот с этого мы и начинали. Тогда, на излете советского периода все были достаточно богатые, у СМИ и союзов были деньги, и на фонд охотно скидывались. В общем, начинали мы нахально, но не определенно в смысле обязанностей. Поэтому в первый год мы провели некоторую инвентаризацию, выясняя, кто погиб из журналистов в последние годы. Оказалось, что таких шесть человек, из них было двое латышей. Стали выяснять, как они погибли, их семьям начали помогать, деньги у нас тогда на это были.

Эмблема Фонда защиты гласности
Эмблема Фонда защиты гласности

– А сейчас ФЗГ помогает только российским журналистам или всего СНГ?

– Сейчас мы работаем только в России. Все уже давно живут по своим законам, а вторгаться в дела другого государства мы не можем. Еще в 92-м году мы очень много работали с Таджикистаном, когда Рахмонов пришел к власти, и произошел переворот. Тогда оттуда бежали более 20 журналистов, у них не было официального статуса в России, и мы много им помогали. А сейчас заниматься всерьез чужими делами не хватает ни пороху, ни денег, да и авторитет у нас уже не тот, который был когда-то.

— Можете вспомнить какую-нибудь свежую историю, когда вы помогали журналисту или семье журналиста?

– Семьям мы помогать не можем, у нас на это нет денег. Раньше, когда с финансами было все в порядке, у нас был целый ряд проектов, был специальный человек, который занимался этим, это была моя сестра Маша. Мы вырастили в семьях детей, которые остались без отцов. Но это было давно. А сейчас, из тех, кому мы помогли в последнее время… У «Новой газеты» возникла нужда спрятать за рубеж одну из своих корреспонденток, потому что здесь ей было находиться опасно. Мы бились за то, чтобы она получила визу в Англии. Но она ее не получила. Был большой дипломатический скандал, мы порвали отношения с английским посольством, несмотря на то, что мы являемся их «агентами», как сейчас говорят. Точно так же порвали отношения с канадским посольством. Туда надо было отправить девочку учиться на журналистику. Четыре раза они подавали заявку на визу, и четыре раза им отказывали. Этим тоже занимались. А так, по большому счету, мы стали авторитетным посредником, мы вышли на авторитетный уровень, нас практически все знают. И мы можем помочь путем передачи документов практически на любой уровень. Также проводим занятия в школе расследовательской журналистики и ведем дайджест новостей о проблемах журналистов практически на территории всей России.

Журналист "Черники" с Алексеем Симоновым. Фото: Алексей Владимиров
Журналист «Черники» с Алексеем Симоновым. Фото: Алексей Владимиров

– Какие наиболее влиятельные международные организации в данное время сотрудничают с фондом?

– Мы практически женаты на Комитете защиты журналистов. Наш бывший сотрудник женат на сотруднице этого комитета, которая занимается странами бывшего СССР. Так же у нас давняя и хорошая дружба с «Репортерами без границ». В свое время ее возглавлял Робер Менар, который и создал эту организацию. Он приехал в Москву с предложением, что бы ФЗГ стало отделением «Репортеров без границ» в России. Мы подумали и предложили им стать отделением ФЗГ во Франции. Мы на этом не поссорились, но разошлись. Тем не менее, отношения у нас прекрасные. Не далее, как вчера, он прислал нам письмо с предложением о помощи в связи с последними событиями.

– Теперь о последних неприятных событиях. Минюст объявил вас «иностранными агентами». Какая была официальная версия, чтобы включить ФЗГ в «черный» список агентов?

– Вот, они у себя на сайте отмечают: «Проведение публичных мероприятий и формирование общественного мнения». Они обвинили нас в том, что мы вместе с Фондом поддержки расследовательской журналистики — Фонд 19/29, возглавляемым Григорием Пасько и тоже немного ранее объявленным «иностранным агентом», проводили мастер-классы для журналистов-расследователей. Второе обвинение Минюста совсем уже за гранью. Оно касается дайджеста, который мы выпускаем раз в неделю и в котором было написано, что министр одного из городов выгнал из своего кабинета журналистов, пришедших к нему брать интервью. И это было приведено в качестве доказательства того, что мы занимаемся политической деятельностью.

–  Были какие-нибудь отклики от организаций на такое решение Минюста?

– Да, уже более ста заявлений от различных общественных организаций, как у нас в России, так и из-за рубежа, сделали заявления в нашу поддержку и с требованием исключить Фонд защиты гласности из реестра «иностранных агентов». Союз журналистов России тоже сделал такое заявление.

– Намерен ли Фонд защиты гласности оспаривать решение Минюста в суде и продолжать работу?

– Непременно, мы будем отстаивать свои права, и будем отстаивать свою позицию в суде, несмотря на то, что на сегодняшний день нет ни одного примера, когда суд встал бы на сторону НКО и остановил административное рвение министерства юстиции. А работать мы естественно будем.

Справка

Алексей Кириллович Симонов родился 8 августа 1939 года в Москве в семье писателя Константина Симонова. В 1964 году окончил Институт восточных языков при МГУ, в 1970 году – Высшие курсы сценаристов и режиссеров. В 1964–1968 годах работал редактором в издательстве «Художественная литература», с 1970 по 1991 год – кинорежиссером в творческом объединении «Экран». Режиссер целого ряда документальных и художественных фильмов, один из которых – «Отряд» – был признан лучшей советской кинокартиной 1985 года. В 2004 году был награжден премией Союза журналистов России за лучшую книгу о журналистике, в 2014 году – международной премией Freedom of Speech Award. С 2005 года – член Общественной коллегии по жалобам на прессу. На сегодняшний день Фонд защиты гласности является одной из авторитетнейших российских организаций, который ведет мониторинг нарушений прав журналистов и СМИ, а также оказывает им юридическую помощь.