Андрей Туоми

Андрей Туоми

Журналист, родился в деревне Вокнаволок Калевальского района. В журналистике начала 90-х гг. Был редактором районных газет «Новости Калевалы» (2008-2012), «Северные Вести» (2000-2002 г.г.). Издал четыре книги: две - повести и рассказы «Только не умирай» (2002 г.), «Слезы Ангела» (2009 г.), два сборника стихов – «Первый виток» (1998 г.) и «Как много в жизни пройдено дорог» (2012 г.).

В Кондопоге разгорается противостояние жителей города и представителей форелеводческого хозяйства «Тари Бари», поддерживаемых Минсельхозом республики. Главная точка напряжения в этом противостоянии — попытка форелеводов увеличить мощности своего хозяйства на озере Сандал, которое служит источником питьевой воды для жителей города. Минсельхоз выступает союзником бизнеса, на 13 июня назначены торги по выделению новых участков на озере под форелеводство.

Между тем, мощности форелевого хозяйства «Тари Бари» уже более чем в четыре раза превышают предельно допустимые, рекомендованные учеными объемы производства товарной форели.

Естественно, такая ситуация не могла не возмутить общественность Кондопоги, которая встревожена уже текущим состоянием воды озера Сандал. А что с ней будет при условии наращивания объемов производства форели?

В марте в городе состоялись общественные слушания, организованные «зелеными» Кондопоги. На общественные слушания собралось более двухсот человек, все они были единодушны в своем мнении — не допустить расширения форелевого хозяйства.

Казалось бы, общественные слушания должны были произвести переворот в сознании чиновников министерства и районной администрации: разговор шел откровенный, часто на повышенных тонах и на скандировании решительного «Нет!» планам бизнеса по «освоению» Сандала.

И такую видимость удалось создать главе администрации района Виталию Садовникову, который отправил, по итогам слушаний, письмо в Минсельхоз с просьбой отозвать выделение новых участков под форелеводство. Но то ли письмо было не слишком убедительным, то ли чиновникам министерства вопрос показался плевым и выеденного яйца не стоящим, все осталось на своих местах: бизнес строит планы и готовится к торгам, а Минсельхоз действует в рамках своих полномочий, делая вид, что ничего серьезного не происходит. Все под контролем.

В конце концов «зеленые» Кондопоги, воодушевленные успехами жителей деревни Войница, Калевальского района, которым удалось выиграть суд у Минсельхоза и добиться серьезного прогресса в своей борьбе с форелеводами, добились встречи с министром Владимиром Лабиновым. Встреча в целом решающего успеха не имела ни для одной из сторон. Лабинов назвал ученых дилетантами, сказал, что они переписывают старые бумажки (хотя не понятно, что нового произошло с озером Сандал, разве что оно стало гораздо грязнее), а лично его убедят только итоги референдума.

Вот так вот: ни мало ни много! Чиновник, находящийся на «службе народу», оказывается, вправе требовать референдума, чтобы его высочество убедилось в том, что жители Кондопоги выступают против расширения форелеводческого хозяйства «Тари Бари». Всего один указующий перст чиновника — и на референдум в Кондопоге полетят бюджетные денежки, закрутятся винтики, активисты собьются с ног, организовывая мероприятие, итог которого очевиден: большинство кондопожан выберет чистую воду, а не чистую прибыль в карманах владельцев «Тари Бари».

Итак, торги должны состояться 13 июня. Задача Минсельхоза — провести их любой ценой. Задача активистов — успеть до 13 июня «узаконить» референдум, чтобы это стало веской причиной для отмены торгов.

Задача, прямо скажем, не из простых. Тем более, учитывая тот фактор, что интересы форелеводов всячески лоббирует не только Минсельхоз, но и правительство Карелии в целом. Команда губернатора Артура Парфенчикова быстро просекла, что форелеводческие хозяйства — это «золотая жила». Делать-то по сути правительству ничего не надо — знай, выделяй бизнесменам участки на карельских озерах, а остальное они сделают сами: и экономический рейтинг республики подтянут, и создадут видимость процветающей в Карелии экономики, и налоги в региональный бюджет заплатят, и ВВП Карелии поднимут. Ради такой «благой» цели чиновники далеко готовы зайти. Всю республику, в принципе, можно превратить в одну большую рыбоферму: водоемов для этого более, чем достаточно!

Вот только складывается нынче в Карелии парадоксальная ситуация, когда, с одной стороны, ученые доказали и показали очевидный ущерб экологии от форелеводства, а с другой стороны — в республике неофициально провозглашен курс на интенсификацию именно этого вида бизнеса.

На грядущую экологическую катастрофу республиканского масштаба никто не обращает внимания: в конце концов, произойдет она не сегодня и не завтра, а несколько лет спустя. Если вдруг повезет, то даже несколько десятилетий спустя. А сегодня форелеводство выгодно и правительству, и бизнесу. Ведь затраты на организацию бизнеса невелики по сравнению с той прибылью, которую форелевые хозяйства отбивают уже в первые годы. Хорошая оборачиваемость, небольшие вложения, устойчивый спрос на карельскую форель на российском рынке — что еще надо для полного счастья?

Боюсь, что ко времени начала катастрофы из Карелии исчезнут без следа не только бизнесмены, наварившие капиталы на беспощадной эксплуатации карельских озер, но и чиновники правительства во главе с самим губернатором. И отвечать как всегда, будет некому.

И никого не будет мучить совесть за содеянное. В этой связи очень показательны откровения одного из чиновников Минсельхоза, который признался активистам из Кондопоги, что если бы он не подписал документы, разрешающие торги по участкам на Сандале, его бы попросту уволили.

Ну, все верно: ему семью кормить, детей, внуков на ноги ставить. А потому за кресло свое чиновничье держаться надо. И подмахивать все, что принесут на подпись. Иначе — беда. Нищета постучится в дверь…

Как часто мы слышим эту фразу: я не виновен, я исполнял приказ. И как редко исполнители приказов оказываются обремененными муками совести. А что мучится? Ради теплого места под солнцем они подпишут не только приговоры озерам и рекам, всю Карелию отдадут под раздачу. Потому что им все равно тут не жить, ведь нет у чиновника ни национальности, ни гражданства, ни своей малой родины. И живут они по иным принципам: где в кресло опустился — там и пригодился.