Завершилась Прямая линия с российским президентом Владимиром Путиным. В эфире общефедеральных телеканалов и радиостанций была трансляция одноименной программы. Конечно, это можно смотреть и пересматривать, вслушиваться и переслушивать. Можно анализировать стенограмму, доступную на официальном сайте Кремля. Но можно обратить внимание на то, как в России радикально изменяется общественная атмосфера, причем не только среди креативного класса и интеллигентской публики, а на уровне шаблонов национального мышления, грамматики языка.

Фирменный путинский цинизм, который он привнес в политику под лейблом прагматизма, презрительное пренебрежение, в котором слышались отголоски всеобщего скепсиса брежневской эпохи, пацанские понятия питерской подворотни и чекистская ухмылка – это бесстыдное поведение возвращается к нему в виде тотального, всепоглощающего неверия, которое в любых действиях власти видит пиар, распил и разводилово.

В.Путин: Варя, ты ставишь меня в трудное положение. Даже не знаю, что сказать. Пожалуй, так: если кто-то решил утонуть, спасти его уже невозможно.

Во время Прямой линии. Фото: kremlin.ru
Во время Прямой линии. Фото: kremlin.ru

Можно рисовать какие угодно цифры на выборах и в рейтингах придворных соцопросов, сгонять сколько угодно студентов и коммунальщиков на Поклонную и Манежную, но невозможно вернуть ушедшие веру, надежду и любовь. Роман заканчивается. Остались одни риторические приемы и ужимки.

В лице Путина выстроенная им самим властная вертикаль в теле- и радиоэфире привычно рапортует, сыплет цифирями и доказывает, что власть права и не может быть не права, а у все большей части аудитории укрепляется впечатление присутствия на зачем-то проводимой выставке черных лабрадоров.

В.Путин: Бывает, на себя только … Значит, недоволен собой. Виноват, может, не надо было говорить, но что же греха таить. В России есть такой грех. Отмолим.

За всей этой суетой чувствуется усталость материала, усталость эпохи, усталость самого респондента, как в бессмертной маркесовской «Осени патриарха». Символические корни происходящего, наверное, стоит искать в «рокировке» в 2011-ом или в майском перформансе под названием «инаугурация» в 2012-ом, которое с мефистофельским коварством срежиссировал и с голливудским размахом снял Константин Эрнст. По улицам вымершего, как после Чернобыля, города зловеще и бесшумно скользил черный кортеж. С этого момента россияне стали зрителями гигантского сюрреалистического спектакля, который разыгрывается в голове одного человека.

Прямая линия с Путиным. Фото: kremlin.ru
Прямая линия с Путиным. Фото: kremlin.ru

Он выдумывает себе народ с преданными бюджетниками и суровыми уральскими мужиками, верными нацгвардейцами и участниками договорных праймериз. Именно им нужны сочинские снега, забайкальские автобаны, керчинский мост и самое неаварийное жилье в Карелии. Он выдумывает учения в Сирии, происки Госдепа и хаос на Украине. Играет в стерхов, нерп и тигров, наивно полагая, что это как-то пробудит интерес сограждан к живой природе.

Но Путин оказывается абсолютно, экзистенциально одинок, хотя и окружен грызущимися кланами, проворовавшимися соратниками и растерянными пресс-секретарями, никто из которых не осмеливается сказать ему, что он смешон, как король из андерсеновской сказки.

А он не замечает. Он стремится демонстрировать свою тотальную компетентность путем жонглирования цифрами. У президента цифр всегда больше и знает он их лучше. Доходит до действительно смешного, потому что человек, который слушает этот текст, после третьей-четвертой названной Путиным цифры перестает понимать то, о чем идет речь.

Прямая линия давно превратилась в монолог одного актера. Фото: kremlin.ru
Прямая линия давно превратилась в монолог одного актера. Фото: kremlin.ru

В итоге оратор добивается эффекта, который еще и многократно усиливается телевидением. Расчет на то, что в момент произнесения речи телезрителю непросто заметить использование выученных риторических приемов. Выступление воспринимают на слух десятки миллионов граждан, а читают в лучшем случае несколько тысяч. Этот разрыв и обеспечивает успех всех подобных риторических фокусов. На них десятилетиями держались Кастро на Кубе или Чавес в Венесуэле. Но у всего есть предел.

Последние шестнадцать лет Путин всячески уклонялся от участия в реальных политических дебатах. Отсюда и неумение формулировать реальную проблему, признавать поражение, осуществлять критический разбор своих ошибок, демонстрировать искренность, человечность и близость. Путин остается наедине с собой. Он и возражает, и уступает только самому себе. Эпик фейл заключается в том, что ему это нравится.

Предыдущая статьяХудилайнен скрывает тех, кто хочет вырезать 4 тысячи гектаров из нацпарка
Следующая статьяПрофильный комитет парламента Карелии не устроила кандидатура министра экономики
Олег Реут
Публицист. Пишет докторскую диссертацию по политическим наукам. Как сам утверждает, публицистикой интересуется меньше, чем экономикой, а экономикой меньше, чем политикой. Телеграм-канал: https://t.me/reut_team2021.