Олонецкий молочный комбинат получил 2,3 млн рублей господдержки — больше, чем любой другой производитель в Карелии. Но задолжал совхозам 63 млн рублей, не платит налоги и уклоняется от обязательств годами. Его фактический владелец — заочно осуждённый на 8 лет. А деньги от продаж уходят за границу — в банки Финляндии, Эстонии, Испании и даже Украины. «Черника» разбирает, почему кризис «Олонии» — не экономическая неудача, а расчёт.
Дробление как прикрытие
С января 2025 года в Карелии действует амнистия для предпринимателей, уличённых в искусственном дроблении бизнеса. По итогам шести налоговых проверок, охвативших период с 2022 по 2024 год, доначислено свыше 400 млн рублей. По четырём делам суды уже встали на сторону налоговой — взыскано более 350 млн.
Одним из лидеров по масштабу доначислений стал Олонецкий молочный комбинат — 230 млн рублей.
Формально претензии ФНС касаются схемы организации розничной сети «Олония»: более ста торговых точек якобы были оформлены на множество юридических лиц, чтобы искусственно разделить переработку и торговлю и применить льготные налоговые режимы. В ОМК утверждают: «переработка и розничная торговля — разные виды деятельности, их нельзя „дробить“, поскольку они изначально раздельны». Однако факт остаётся: структуры функционируют как единый финансовый поток — с общим руководством, едиными договорённостями и, как выясняется, единым бенефициаром.
Бенефициар — за границей. Оператор — родственник
Фактическим владельцем ОМК является Василий Попов. В 2024 году Петрозаводский городской суд заочно приговорил его к 8 годам лишения свободы по части 4 статьи 159 УК РФ — мошенничество, совершённое организованной группой в особо крупном размере. Попов не появляется в России с 2017 года.
Внутри страны оперативное управление бизнесом осуществляет его сестра — Ольга Раздрогина. На её имя оформлены восемь действующих юридических лиц, включая Олонецкий молочный комбинат. Она не является публичной фигурой, не выступает в СМИ, не участвует в переговорах с поставщиками — но именно она, по данным налоговых проверок и судебных материалов, значится единственным учредителем и руководителем всех ключевых структур группы.
Это не семейное участие. Это — метод: бенефициар уходит из юрисдикции, риски переносятся на родственника, а ответственность — на наёмных управленцев.
Куда ушли деньги? Ответ — в Европу
Подробности финансовой схемы впервые озвучил карельский политолог Анатолий Цыганков:
«Сначала деньги от организаций — участников группы переводились через банкоматы на счета сотрудников Олонецкого молочного комбината и торговой сети „Олония“. Это были доверенные лица, которые переводили средства на личные банковские карты, снимали наличные и осуществляли переводы на счета в банках Финляндии, Эстонии, Литвы, Испании, Италии и Украины».
Такая схема позволяет обойти ограничения на трансграничные переводы и затрудняет трассировку средств. При этом совхозы, поставляющие сырьё, годами остаются без оплаты.
Совхозы в заложниках
Племсовхоз «Ильинское» в течение года пытался решить вопрос в досудебном порядке. В сентябре 2024 года состоялась встреча с председателем совета директоров управляющей компании «Олония» Галиной Ширшиной, в ходе которой обсуждались графики погашения задолженности. Договорённости не были выполнены. За месяц долг вырос с 14 до 15,7 млн рублей. К моменту подачи иска — до 17 млн. Общая задолженность ОМК перед совхозами превысила 63 млн рублей.
Директор «Ильинского» Юрий Бурцев в интервью «Чернике» подчеркнул: «Мы крайне заинтересованы в том, чтобы комбинат продолжал работу, но долго работать в таких условиях не можем». За этими словами — риск системного коллапса: совхозы не в состоянии выплачивать зарплаты, платить налоги, выполнять обязательства перед своим контрагентами.
«Государство давит» — но платит больше всех
ОМК регулярно заявляет о «давлении со стороны государства» и «отсутствии поддержки». Однако в 2025 году правительство Карелии распределило 6,3 млн рублей федеральной субсидии на поддержку местных производителей. Из этой суммы:
— 2,3 млн рублей — получило АО «Олонецкий молочный комбинат»,
— 2,2 млн рублей — АО «Славмо»,
— остальное — распределено между десятками других предприятий.
То есть ОМК получил наибольшую финансовую помощь — несмотря на наличие уголовного дела, доначисления в 230 млн и непогашенные долги перед сельхозпроизводителями.
Возникает закономерный вопрос: почему именно этому предприятию выделяются средства в первую очередь? Ответ может крыться не в экономической эффективности, а в политической упаковке: бренд «Олония» позиционируется как «местный производитель», «борец с сетевой монополией», «социально ответственный бизнес». На деле же он функционирует как медиа-оболочка для финансовой схемы с трансграничным управлением.
Не экономический кризис — а системная проблема
Ситуация с ОМК — не исключение. Это симптом. Симптом того, что в условиях ослабления институционального контроля статус «жертвы» становится инструментом иммунитета.
Пока заочно осуждённые продолжают осуществлять контроль через родственников, пока субсидии распределяются не по эффективности, а по громкости брендов, пока совхозы вынуждены выбирать между долгами и зарплатами — речь идёт не о поддержке местного производства, а о его имитации.
Как отмечает Анатолий Цыганков: «То, что мы наблюдаем в случае с ОМК и „Олонией“, — это не просто дробление, а трансграничная структура управления с элементами финансовой эмиграции бенефициара. Такие схемы несут прямую угрозу продовольственной безопасности региона: когда сельхозпроизводители работают в условиях хронической неплатёжеспособности контрагента, это подрывает всю цепочку локального АПК». Если такие практики остаются без последствий — завтра их будут копировать сотни.
