Чтоб тебе жить в эпоху перемен. Так говорят своим недругам китайцы. Но они не жили в эпоху перемен в 90-е в России. Тогда бы в их устах это звучало не как ругательство даже, а как проклятие…

Своей историей о тех годах поделился Дмитрий Левин. Он петрозаводчанин, но уже много лет живет далеко от родного города.

Дмитрий Левин. Фото из личного архива

«В 1989 году мне было 25 лет. Я благополучно защитил диплом инженера-механика в Петрозаводском университете и в начале сентября был принят на работу инженером в отдел отделочного оборудования на «Петрозаводскмаше».

Я пришел туда по распределению, поскольку последние годы получал повышенную стипендию от завода и попал в «крепостное право» — отработать после получения диплома 3 года.

 Ну что плохого? Огромнейшее предприятие с количеством более 6 тысяч рабочих и служащих, большие перспективы наработать опыт, отправиться в загранкомандировку, тем более что тогда только-только организовывались совместные предприятия, и совместное советско-австрийское с громким названием «ПетроФойт» было от меня через несколько дверей.

Петрозаводскмаш, центральная проходная. Фото: wikipedia.org

Бумагоделательные машины мы делали для Таиланда, Болгарии и стремительно набирающего экономические мощности в те годы Китая. Так что. вроде, были неплохие перспективы.

 К тому же отец работал на этом заводе начальником отдела, так что я – молодой и не женатый — был «под присмотром». Оклад мне положили 145 рублей. С учетом всех вычетов и надбавок в месяц выходило около 170. По тем временам относительно хорошая зарплата.

Первый год работы все было стабильно, как и многие советские годы до этого. Никаких потрясений. Деньги платили вовремя.

Ну а потом началось… 1990-й год. И началось с того, что ввели талоны буквально на всё: на носки, на трусы, на сахар, на мыло, на мясо и на спиртное. Да, буквально на всё.

Талоны на продукты. Фото: https://popgun.ru

Талон стал являться разменной валютой, особенно талон на водку, по которому взрослому человеку, достигшему двадцати одного года, полагалось две поллитровки.

Началось повышение цен. Причем сразу и намного. На четверть, а то и в два раза. Естественно, что завод начал увеличивать сотрудникам зарплату чуть ли не каждый месяц, причем всем и в процентом отношении, сразу на 10%, потом еще на 15% и так, наверное, весь год. Инфляция была жуткая. Доллар, я помню, стоил около 130 рублей, иными словами, мой месячный заработок к тому времени был равен… 15 долларам!

К тому времени я женился и стал жить отдельно. Супруге предстояло еще два года учебы, но она по вечерам тоже подрабатывала. Пришлось и мне искать новые источники доходов: по выходным дням я работал фотографом в Петрозаводском парке культуры и отдыха — делал фотографии детишек и взрослых на лошадях.

Петрозаводск 90-х. Рынок. Фото: https://gubdaily.ru

Подрабатывал еще внештатным фотокорреспондентом газеты «Комсомолец» у Бориса Матвеева. Он тогда был редактором и часто брал мои фото, поскольку я был в фотоклубе при Союзе журналистов Карелии.

А еще я выкупал водку по своим талонам и родительским и смело продавал ее в вечернее время по очень приличной цене, как тогда делали почти все таксисты города. Машины у меня не было, зато был хороший мопед «Рига-13». Ездил на нём. А за плечами в рюкзаке водка…

Фото: imgsmail.ru

Продавал по одной бутылке. Но эти талоны еще надо было суметь, что называется, «отоварить». Как это делалось — можно написать отдельный рассказ.

Пустые полки… Хорошо, что мы хоть жили недалеко от Петрозаводской птицефабрики, и там можно хоть было купить синих тощих кур, их шейки или сердечки. Курятина сильно пахла мойвой, потому как именно ею кормили птицу.

А на территории нашего завода бойко шла торговля всем, чем только можно. Заместитель генерального по коммерции умело организовал продажи: начиная от сахара и растительного масла до японских видеомагнитофонов «Фунай», которые завод получал по реимпорту. Особо ценные предметы продаж разыгрывались среди заводчан.

Многие инженеры и рабочие стали массово увольняться: зарплата становилась просто смехотворной по сравнению с любой другой деятельностью вне завода. Зарплату сотрудниками платили с прибыли, а прибыль у «Тяжбуммаша» была все меньше и меньше.

Я тоже решил уволиться. Отец меня отговаривал. Говорил, что будут лучшие времена, что завод – это стабильность, но я все-таки сделал попытку честно уволиться, к тому моменту уже, наверное, треть молодых специалистов, с которыми я начинал полтора года назад, у которых не было крепостного права ушла, кто в коммерцию, кто в милицию, кто куда.

Но начальник отдела кадров меня не отпустил. Формально был прав: 3 года изволь отработать, до 1 сентября 1993-го. В августе 1991 завод уже откровенно скучал от отсутствия заказов и из 6-ти тысяч персонала едва оставалась половина.  «Петрофойт» еще как-то дышал, я сидел в отделе, выдвинув ящик стола, и читал целыми днями Эдуарда Лимонова.

Жена к тому времени окончила сельскохозяйственный факультет, получила свободный диплом и устроилась работать учителем. Наших зарплат хватало только на скромную еду и на туалетную бумагу. Мы не могли позволить себе практически ничего…

И мы с женой решили завести кроликов и кур-несушек. Кто, сейчас уже точно не помню, мне тогда сказал: «В смутное время помогают выжить три «К». Кролики, картошка, куры».

Левин и его кролики. Фото из личного архива

Жили мы в частном доме, на улице Гвардейской, который оставили нам родители жены. Приобрели пиломатериалы и отстроили клетки для двух кур и для кроликов, которых у нас было в сезон до 40 голов. И картошка росла в огороде.

Пришлось мне, городскому парню, научиться косить траву, кормить живность, ухаживать за ней. Прибегал с работы, пересаживался на мопед, к которому цеплялась тележка. Ежедневно надо было накосить и собрать два мешка свежей травы. На работе женщины и друзья собирали мне картофельные очистки, которые я переваривал с хлебом и комбикормом и кормил зверюшек. При этом перечитав массу книг по кролиководству.

Мясо кроликов очень нас спасало, потому как два талона на мясо в месяц — это ничто. Делали на зиму тушенку… Наши курочки несли по два яйца в день. Так продолжалось до осени 1993 года.

1 сентября 93-го я уволился с завода по собственному желанию и перешел на службу в МВД, в Управление внутренних дел Петрозаводска, в инспекцию по делам несовершеннолетних. Звание офицерское у меня было со времен окончания военной кафедры, здоровье к 28 годам позволяло.

Надо сказать, что уже довольно большое количество друзей и бывших студентов университета, к тому времени, оставив свои дипломы, перешли на службу в МВД. Там стабильно платили зарплату и были социальные льготы.

Дмитрий Левин инспектор ИДН с коллегами. Фото из личного архива

Территория, которая мне досталась… Это была та «земля», где я родился и вырос, где ходил в школу и детский садик. Как говорится, там каждый камень Левина знает…

До прихода в милицию я за свою жизнь никогда не сталкивался с брошенными детьми, бомжами, бродяжками, беспробудным пьянством, женским алкоголизмом, токсикоманией, дерзкими преступлениями подростков… Да я знал, что это есть. Но что б в таком количестве… Для меня это было открытие.

Приходилось буквально вгрызаться в новую работу. Каждый день был абсолютно не похож на предыдущий. Скучная инженерная жизнь не шла ни в какое сравнение с новой. Коллектив инспекции был подобран так, что одни компенсировали недостаток опыта других.

Лихие 90-е… Подростковая преступность росла ежемесячно, росло и число родителей, лишенных родительских прав. Подростки травились парами клея «Момент», суррогатами алкоголя и «паленой» водкой, воровали… Единственная в городе 8-я спецшкола для «трудных» мальчишек была переполнена.

Трудные подростки. Фото: https://ptzgovorit.ru

С одной стороны, теперь, оглядываясь назад на 25 лет, понимаешь, какая это была дикость, когда голодный подросток, у которого родители пьянствуют, ночью взламывает ларек и ворует из него продукты питания, шоколад, конфеты, пряча часть похищенного в подвале своего дома, чтобы на следующий день докушать украденное с такими же как он сам брошенными детьми.

Разве не дикость, что в Петрозаводске в 90-е позакрывали все детские клубы типа «Данко», и дети собирались в подвалах и чердаках, где нюхали клей, нитрокраску и пили?

Помню, как мы тесно работали с линейным отделом внутренних дел на транспорте. Сколько беспризорных и бродячих детей колесили тогда по бывшей территории СССР. Сами сотрудники не хотели отдавать их обратно в семьи и направляли в приемник-распределитель для несовершеннолетних, который тоже был переполнен.

Лично мне понадобилось больше двух лет, чтобы понять теперь, как мне кажется, простую истину. Дети не виноваты. Абсолютно не виноваты в тех правонарушениях и преступлениях, что они совершили. Виновата та установившаяся в 90-е система, при которой родители были не в состоянии купить ребенку не то что шоколадку, а просто еду. Виновата в какой-то степени и школа, которая на заре 1995-го полностью открестилась от процесса воспитания детей и отвечала только за образование. Воспитанием уже не занимались. Развал экономики и промышленности в стране привел к логичному развалу в семьях.

Но были и положительные моменты в те годы. Тогда стало модным обмениваться с американцами различными делегациями. Были обмены врачами, педагогами… Приезжали американцы, жили в наших семьях, а потом и мы летали за океан смотреть: а как там у них?

В июне 1995-го года Карелию посетила большая делегация американских полицейских из штата Массачусетс по проекту «Гармония». Бравые копы ездили с нами на дежурства, посещали учреждения, в том числе и закрытые, ходили в ночные рейды и искренне удивлялись всему, что видели.

Милиционер Левин в Америке. Фото из личного архива.

А в октябре 1995 мне выпал счастливый билет побывать в США, пожить три недели в семье полицейского, побывать в Полицейской академии и лично посмотреть, как у них за океаном поставлена работа инспектора по делам несовершеннолетних. У нас своя специфика была в те годы, а у них своя и общего было мало. Но все равно было безумно интересно…»

10 декабря 1996-го Дима с семьей уехал жить в Австралию, в Сидней. Сейчас работает в фармацевтической компании и, кажется, не жалеет о том, что так круто повернул свою жизнь…

Мы получили уже довольно много интересных историй о лихих 90-х. Обязательно их опубликуем. Если есть желание поделиться своими воспоминаниями – пишите нам: sashae@list.ru. Обязательно ответим.

Предыдущая статьяЗапеканка из просроченного творога. Суд оштрафовал компанию, кормившую отравившихся детей в Олонце, на 200 тысяч рублей
Следующая статьяКарельские «справедливороссы» выдвинули на главу Петрозаводска своего кандидата
По его словам, в журналистику попал случайно, но как-то затянуло. Сотрудничал и сотрудничает с Агентством журналистских расследований (Санкт-Петербург), газетой «Совершенно Секретно» и другими федеральными СМИ. Лауреат четырнадцатого профессионального конкурса журналистов Санкт-Петербурга и Ленинградской области «Золотое перо» в номинации «Лучшее журналистское расследование» за 2008 год.