3 сентября исполнилось 125 лет со дня рождения Урхо Кекконена (1900—1986) — президента Финляндии в 1956—1982 годах, как всегда считалось, «большого друга нашей страны». В иных обстоятельствах этот юбилей общественность двух стран отметила бы очень широко: публикации в СМИ, выставки, научные конференции. А сейчас — тишина…
И это понятно, в нынешней политической ситуации на «линии Паасикиви-Кекконена» поставлен жирный крест. Но в нашей стране об этом периоде отношений с Финляндией до сих пор помнят. Дескать, был когда-то во главе соседней страны такой добрый дедушка, который всегда был за дружбу с СССР и который мог в неофициальной обстановке вместе с Хрущёвым, Брежневым или Косыгиным решать дела в бане, под водочку…
В реальности жизненный путь этого человека весьма извилист, как и вся история Финляндии.
Во-первых, в книге «Коллекция биографий. Сто замечательных финнов», изданной на русском языке, спокойно сообщается, что будущий президент «весной 1918 г. командовал караульным взводом в Хамине, приводившим в исполнение смертные приговоры».
То есть 18-летний Кекконен начал свою карьеру во время финской гражданской войны как самый настоящий палач. Что характерно, в Финляндии факт того, что их президент когда-то был просто убийцей, никого не смущает. Как говорится, «это другое».
(Впрочем, тут можно вспомнить, что за несколько месяцев 1918 года процент репрессированного белофиннами населения страны оказался больше, чем было репрессировано в СССР за 30 лет правления Сталина, обоснованно и необоснованно. Тем не менее, памятники бывшему царскому офицеру, кровавому палачу и носителю прогрессивной сексуальной ориентации Карлу Густаву Маннергейму до сих пор стоят).
Во-вторых, в 20-е годы Урхо Калева Кекконен продолжил карьеру в органах финской «гэбни». Историк Олег Киселёв цитирует одно финское издание, написавшее про его деятельность в то время:
«Центральная полиция не зачитывала задержанным их прав и не предлагала адвокатов. Иногда предполагаемого предателя родины подвешивали за наручники к потолку или избивали до полусмерти. О Кекконене сохранилась память как о «спокойном и умном» профессионале. Он мог изобразить дружеское расположение к арестованному и, сидя в сауне, добиться больших результатов, чем другие выбивали кулаками.
Но такие воспоминания о нем записаны во второй половине XX в., когда вышедшие из подполья ветераны-коммунисты уже простили Кекконена. А в воспоминаниях жителей Суомуссалми, которые нигде не публиковались, Кекконен предстает очень грубым и агрессивным человеком. Он выбивал признания в мотивах предательства у задержанных жителей с криком: «Как ты, крестьянский сын, посмел!» И плевал в лицо тем, кто лизал зад русским, так же как это делали и другие полицейские чины. Сам он никого не избивал, а приглашал в темную камеру охранников и заявлял: «Этот парень отказывается разговаривать».
В-третьих, в марте 1940 года, будучи уже депутатом финского парламента, Кекконен проголосовал против ратификации мирного договора с Москвой. То есть был таким идейным ястребом-русофобом.
Но потом времена изменились. А о Кекконене можно сказать, что он всегда был прагматиком и циником, принципиальность во взглядах не была его сильной стороной. Он понял, что «независимость» — понятие весьма относительное, маленькая страна в любом случае будет зависеть от мировых событий и нужно подстраиваться под них.
Теперь представьте, каково было благотворное и животворящее влияние СССР и Красной армии на Финляндию, если этот человек, палач, антикоммунист и представитель «кровавой финской гэбни», превратился в лучшего друга Советского Союза и строителя того самого «социального государства», которое сейчас потихоньку демонтируют нынешние финские власти.
