Дмитрий Муратов: «Свобода слова перестала осознаваться россиянами как главная ценность»

0
583
Главный редактор
Главный редактор "Новой газеты" Дмитрий Муратов. Фото: Валерий Поташов

В минувшие выходные в норвежском городе Тромсе прошла традиционная журналистская конференция «Темная ночь», на которую съехались известные журналисты-расследователи из Норвегии, США, Великобритании, России и Украины. Выступление главного редактора российской «Новой газеты» Дмитрия Муратова стало одним из самых ярких событий «Темной ночи». «Черника», которая также принимала участие в конференции, предлагает своим читателям познакомиться с некоторыми фрагментами этого выступления.

«Власти не нравится то, что мы пишем, а большинству народа абсолютно пофигу»

«Свобода слова перестала осознаваться российским обществом как главная ценность. У нас сейчас приоритет ценностей выстроен приблизительно так: безопасность, образование, медицина, кредиты, жилье и на шестом месте – свобода слова. Свободу слова считают огромной ценностью примерно 12% населения нашей страны. Это – катастрофа. Когда люди не считают свободу слова ценностью, они становятся продуктом пропаганды, поэтому миссия «Новой газеты» – это противостояние пропаганде и защита интересов тех 12% людей, которые считают, что свобода слова есть, и она должна быть.

На самом деле, это – очень драматическая ситуация. Можно говорить, что власть задушила свободу слова, но можно говорить и про то, что российское общество сознательно отказалось от этой ценности. Обычно как было? Ты критикуешь государство, но за тебя народ. Наша ситуация – крайне сложная: власти не нравится то, что мы пишем, а большинству народа абсолютно пофигу. Но есть ценности нескольких миллионов человек, образованного класса граждан, которых мы обслуживаем. Думаю, что хорошо».

Дмитрий Муратов выступает на журналистской конференции в Тромсе. Фото: Валерий Поташов
Дмитрий Муратов выступает на журналистской конференции в Тромсе. Фото: Валерий Поташов

«Маме Анны Политковской придется жить долго»

«Я могу официально заявить, что негласно, без уведомления редакции и детей Анны Политковской дело по поиску заказчиков убийства Политковской остановлено и больше не ведется. Те, кто перестал расследовать дело в отношении заказчиков убийства Политковской, являются преступниками. Мы их имена опубликуем. После убийства Политковской несколько лет редакция вместе со следственной группой следователя Гарибяна сама вела расследование убийства Анны. На первом процессе, который отпустил обвиняемых, главным свидетелем со стороны обвинения, т.е. представляющим государство, был полковник Павлюченков. Это – руководитель совершенно секретного подразделения МВД РФ в городе Москве. Он занимался наружным наблюдением и прослушиванием телефонных разговоров. Именно он обличал убийц Политковской. Мы несколько лет искали другого ключевого свидетеля и сумели его найти. Сумели спаси его от слежки, сумели спасти его от ареста, и сумели, благодаря одной из европейских стран, найти ему убежище. Ему и его семье. И господин Голубович – теперь можно называть эту фамилию – дал показания. И выяснилось, что Павлюченков был организатором этого преступления.

Даже на первом уровне система хотела своего полковника, который по уши был в говне, сделать свидетелем обвинения! Ничего не получилось. Наш свидетель дал исчерпывающие показания о роли полковника спецслужб. Теперь у меня вопрос вам. Отгадайте, где жил все годы, пока шло следствие, убийца Политковской – киллер, объявленный в международный и российский розыск. Какие есть версии? Кто сказал «Чечня»? Правильно! Да, он жил у себя дома. Там птица не пролетит без того, чтобы об этом не доложили руководству республики! Птица летит и спрашивает: «Можно пролететь?». Ей говорят: «Летите!». А убийца жил у себя там! И арестовывали его сотрудники ФСБ с помощью тайной операции рано утром в родовом селе.

Вопрос: а кто заказчик? Естественно, сначала заказчиком был Березовский. Все, что сделал – сделал Березовский. То, что после четверга следует пятница – это Березовский. Это известно всем. Но сами-то, правоохранители, следаки в это не верят…Но дело по заказчику прекращено.

Я задавал этот вопрос президенту страны. Он сказал, что дело чести, что необходимо найти убийц по найму, что это очень тяжелые дела – заказные убийства. Я согласен с президентом. И я попросил президента, чтобы это дело было все-таки закончено, и заказчик был найден, пока жива мама Анны Степановны Политковской Раиса Александровна. Но дело закрыто. Теперь маме придется жить долго.

Спустя несколько лет после убийства Политковской была убита Наташа Эстемирова. Наташа Эстемирова – это информатор Политковской, ее соавтор, одна из самых блестящих правозащитниц, которая ни черта не боялась. Она жила в Чечне. Ее зверски убили. Сначала украли, а потом зверски убили в машине. Скорее всего, в машине. Выяснилось, что ее убийц нашли, но убийцы до этого были убиты. А в машине одного из убийц, прямо в багажнике нашли пистолет, из которого убили Эстемирову. Гениально! Убийцы Наташи Эстемировой, к сожалению, не известны. Если мы сумели при помощи бригады Гарибяна раскрыть преступление в отношении Политковской – то, что касается непосредственно киллера, то в отношении Эстемировой этого сделать не смогли…».

Дмитрий Муратов вместе с коллегами из Норвегии и США. Фото: Валерий Поташов
Дмитрий Муратов вместе с коллегами из Норвегии и США. Фото: Валерий Поташов

«Это не Путин точил нож для убийцы»

«Началась и продолжается бесконечная дискуссия – государство убило Политковскую или не государство убило Политковскую? Государство убило Щекочихина или не государство? Государственная пропаганда привела к тому, что две недели назад ножом в горло ударили Таню Фельгенгауэр, моего очень близкого друга? Кстати, глубина Таниной раны – семь сантиметров. Это к вопросу о дискуссиях, что ее хотели попугать. Семь сантиметров! Нож вошел в глотку Тани на семь сантиметров! И вот ведется дискуссия – это государство или не государство?

Моя точка зрения очень проста. Нет, это не Путин точил нож для убийцы или заряжал пистолет для убийцы Ани Политковской. Но государство виновато в том, что эти преступления не расследуются».

«Лучше бы они закрыли газету, чем убивали»

«На следующий день после убийства Политковской я хотел газету закрыть, потому что эта газета опасна для жизни людей, которые в ней работают. Потому что гибель Ани была третьей смертью.

В 2000 году был убит наемными убийцами гениальный наш корреспондент Игорь Домников. Кстати говоря, заказчик убийства Игоря Домникова – один из чиновников, вице-губернатор Липецкой области. Его искали 15 лет. Когда нашли, его выпустили из зала суда, потому что прошел срок давности. Все свое имущество он переписал на родственников – все свои яхты и все остальное дерьмо. И теперь даже ущерб вдове Игоря не может выплатить – будет перечислять каждый месяц по 3 тысячи рублей. Фамилия его – Доровский. Чтобы вы просто знали имя подонка.

А в 2003 году был убит мой лучший друг – заместитель главного редактора «Новой газеты» и одновременно председатель комиссии по борьбе с коррупцией парламента России, российской Государственной Думы Юрий Петрович Щекочихин. Знаменитый журналист, звезда! Он был отравлен. За несколько дней болезни он превратился в глубокого старика. Из 53-летнего человека он превратился в глубокого старца! На нем не осталось кожи, только на гениталиях осталась кожа. Мы проводили расследование и проводили эксгумацию. Мы знаем, что в нем какой-то особый яд был, но какой – выяснить, к сожалению, было невозможно.

И тогда я принял решение сказать нашим сотрудникам: «Давайте мы это дело закроем». И это был один из совсем немногих, а, может быть, единственный случай, когда я остался в полном одиночестве. Мой акционер Михаил Горбачев сказал, что нужно работать, а не ныть. То же самое сказал другой акционер Лебедев. И то же самое сказала вся редакция. Я думал, что хотя бы старики-основатели меня поддержат. Нет! И никто не ушел. Из 120 человек, которые работают в редакции, никто не ушел. И мы продолжили работать. Я думаю, что прав-то был я, но работаем…

Я слышал конспирологические версии о том, что «Новая газета» нужна для того, чтобы показать, что в России есть свобода слова. Может быть, оно и так. Но лучше бы они ее закрыли, чем убивали».

Главный редактор «Новой газеты» Дмитрий Муратов считает, что свобода слова перестала быть для россиян одной из главных ценностей. Фото: Валерий Поташов

«Власти приучились слышать то, о чем мы говорим»

«Я думаю, что газета заслужила своей тяжелой и при этом дерзкой и веселой судьбой право выходить всегда. Вот несколько дней назад мы напечатали потрясающий материал Алисы Кустиковой, нашего корреспондента, о том, как новый горно-обогатительный комбинат заразит целую Челябинскую область, если начнет работать. А вчера президент Путин позвонил героям нашего материала и поддержал их борьбу. Означает ли это, что мы написали этот материал по указанию президента Путина? Ответ: нет, не означает. Это означает, что президент Путин, когда он хочет, он хочет знать, чем живет гражданское общество, которое протестует, которое не равнодушно, которое волнует не только ипотека, а еще и природа, и человек, и душа, и гуманизм.

Я могу вам сказать, что иногда эта газета ставит государство в такие условия, при которых государство реагирует. Приведу простой пример. Огромная трасса федеральная проходила через территорию церкви, где жили двести беспризорников, детей-сирот. У них были там лисы, собаки, козы, овцы. У нас в стране 17 миллионов квадратных километров – если кто-то не знает, посмотрите на карте, и вот дорога должна пройти как раз через эту церковь. Ну, так спланировали, ну, извините, не заметили. Вы тут копошитесь под ногами, какие-то сироты и с ними священник, отец Петр. Когда вышел материал Лени Никитинского, туда приехал министр транспорта, помощник президента, на два с половиной километра трассу перенесли, и я такие случаи готов перечислять часами. Это чтобы не возникал вопрос того, что философы называют «вымученным бессилием», т.е. когда говорим, газета пишет, а ничего не происходит. Это не правда – происходит. И власти приучились слышать то, о чем мы говорим. А ради того, чтобы в жизни людей появилась справедливость, мы будем сотрудничать со всеми, кроме людоедов».