Можно десятилетиями пользоваться участком, полученным по постановлению администрации, обустраивать его и считать своим. А затем столкнуться с требованием признать право собственности отсутствующим и снести постройки. О таком земельном споре в Карелии рассказала юрист Катрина Кюреляйнен. Её публикация поднимает вопрос, который касается многих жителей республики: кто должен отвечать за ошибки властей при предоставлении земли?
В посте на своей странице Кюреляйнен описывает ситуацию, когда участок, предоставленный семье ещё в середине 1990-х годов, спустя много лет становится предметом прокурорского иска. По её изложению, основанием для претензий оказалось расположение земли у воды, а итогом разбирательства стало решение, лишающее владельцев прав на участок и обязывающее убрать постройки.
Юрист также сообщает о новом решении по делу своего клиента: границы участка должны быть аннулированы, постройки снесены. Она рассчитывает, что доверитель продолжит обжалование вплоть до Верховного суда.
«Очень жаль, что в нашей республике, в крае озер и рек, складывается такая ситуация», – пишет Кюреляйнен.
Номер дела, название суда и текст решения в приведённой публикации не указаны. Поэтому пока нельзя установить, на какие именно нормы опирался суд, какие доказательства представила прокуратура и вступило ли решение в законную силу. Однако сама проблема заслуживает разговора: для человека разница между «земля принадлежит вам» и «ваше право никогда не должно было возникнуть» может означать потерю всего, что он создавал годами.
У воды можно жить, но правовой режим имеет значение
В рассказе юриста фигурирует водоохранная зона. Здесь необходимо уточнение: нахождение участка в такой зоне само по себе не запрещает частную собственность и не означает, что любой дом подлежит сносу.
Водоохранная зона устанавливает ограничения для защиты водоёма от загрязнения. Статья 65 Водного кодекса допускает в её границах строительство и эксплуатацию объектов при соблюдении предусмотренных законом природоохранных требований.
Другое дело – береговая полоса общего пользования. Для неё действует отдельный режим: она предназначена для свободного доступа людей к воде, а приватизация участков в её пределах запрещена. Эти понятия нельзя смешивать, поскольку последствия для владельца земли будут разными.
Именно поэтому для оценки конкретного решения необходимы документы. Важно понять, где расположен участок, когда и на каком основании его предоставили, какие ограничения действовали тогда и какие нарушения установлены сейчас. Одного объяснения «земля оказалась в водоохранной зоне» недостаточно.
Почему юрист спорит о формулировке иска
Одна из главных претензий Кюреляйнен касается способа, которым государство возвращает спорную землю. В её изложении прокуратура требует признать право собственности отсутствующим, а защита настаивает на применении гарантий, действующих при истребовании имущества у владельца.
Для человека, далёкого от судебных споров, это может выглядеть игрой словами. Но от правовой квалификации требований зависит, какие обстоятельства обязан проверить суд, как учитывается добросовестность владельца и применяются ли сроки исковой давности.
Проблему уже рассматривал Конституционный суд. В постановлении от 28 января 2025 года № 3-П он определил гарантии для граждан по спорам об участках, предоставленных для личных нужд и оказавшихся на землях лесного фонда либо особо охраняемых природных территорий федерального значения.
Для этих категорий земли суд предусмотрел разные подходы. В частности, для лесных участков указал на значение добросовестности приобретателя и истечения срока давности, а для особо охраняемых территорий предусмотрел при определённых условиях компенсацию при прекращении прав. Это не означает, что любой участок обязательно останется у владельца. Но и сводить дело к одной лишь записи о принадлежности земли государству нельзя.
Автоматически переносить эти выводы на любой спор о земле у воды было бы неверно. Однако поставленный судом вопрос принципиален: как защитить гражданина, который доверился решениям публичной власти?
Десять лет прошли. Защищает ли это собственника?
Кюреляйнен упоминает июньский закон о десятилетнем сроке давности и утверждает, что в деле её клиента эта гарантия не сработала.
Федеральный закон от 10 июня 2026 года № 167-ФЗ действительно изменил правила, относящиеся к спорам о приватизации государственного и муниципального имущества. Он закрепил применение сроков исковой давности и десятилетнего предела для истребования имущества, выбывшего из публичного владения при приватизации. Однако это не универсальная норма, по которой любой земельный участок после десяти лет владения становится защищённым от всех претензий.
По словам юриста, суд не согласился применить заявленный защитой подход к требованиям о признании права отсутствующим. Оценить обоснованность такого отказа можно только по материалам дела. Утверждение о том, что суд проигнорировал закон, требует изучения его мотивировки.
Кюреляйнен считает необходимым прямо урегулировать сроки давности и по таким требованиям. По её оценке, проблема в Карелии носит массовый характер. Независимого подтверждения приведённому в посте утверждению о сотнях удовлетворённых исков у редакции пока нет.
«Черника» уже писала об этих спорах
В сентябре «Черника» разбиралась в этой проблеме вместе с депутатом Госдумы Валентиной Пивненко. В материале «Сначала зарегистрировали, теперь отбирают» мы рассказали о жителях Карелии, которым предъявили претензии к участкам и постройкам спустя десятилетия после предоставления земли.
Редакция изучила обращения граждан, судебные материалы и официальную переписку. В обращении Пивненко приводились сведения о более чем 75 делах, рассмотренных судами республики в 2025–2026 годах по искам прокуратуры об оспаривании прав на землю в береговых полосах.
Пивненко предложила установить специальный десятилетний срок для оспаривания таких прав. Отсчитывать его, по мнению депутата, следует со дня государственной регистрации собственности, а не с момента, когда проверяющие обнаружили нарушение. Это позволило бы защитить добросовестных владельцев, сохранив требования по охране водоёмов и свободному доступу к берегу.
В июле профильный комитет Госдумы направил материалы Пивненко в федеральные ведомства и другие думские комитеты. На момент выхода сентябрьской статьи решение по предложенной поправке ещё не было принято.
История, о которой теперь рассказала Катрина Кюреляйнен, показывает, насколько болезненны такие споры для владельцев земли. Обращение на федеральный уровень само по себе не защищает их от потери участка и сноса построек. Людям по-прежнему приходится в суде доказывать, что у них были основания доверять документам, выданным властью.
Кто отвечает за выданные документы
За судебными формулировками остаётся вполне житейский вопрос. Если человек получил землю по решению администрации, открыто пользовался ею и не скрывал построек, насколько справедливо спустя десятилетия возлагать последствия первоначальной ошибки только на него?
Охрана водоёмов и свободный доступ к берегу необходимы. Однако при разрешении земельного спора важно различать самовольный захват территории и ситуацию, когда гражданин действовал на основании документов, выданных властью.
История, о которой рассказала Кюреляйнен, пока известна в изложении одной стороны. Но вопрос об ответственности государства от этого не становится менее значимым. Выдавая человеку документы на землю, власть создаёт основания им доверять. И если впоследствии эти документы объявляют ошибкой, объяснения требует не только поведение собственника, но и действия тех, кто предоставил ему участок.
