После самой массированной атаки беспилотников на Ленинградскую область людям пришлось столкнуться не только с повреждёнными домами и перебоями в электроснабжении. В Telegram появились предупреждения о возможном исчезновении личных архивов «ВКонтакте» и скрываемой катастрофе внутри компании. Реальная опасность стала основой для запугивания. Между тем серьёзность происходящего требует от всех, кто обращается к людям, большей ответственности за свои слова.
За цифрами стоят люди
По сообщению губернатора Александра Дрозденко, за ночь и утро 18 октября над Ленинградской областью сбили 145 беспилотников. По подсчётам ТАСС на основе официальных сообщений главы региона, эта атака стала самой массированной: предыдущий максимум, зафиксированный 6 июня, составлял 144 сбитых аппарата. Таковы данные официальных сводок; полное число участвовавших в налёте беспилотников они не устанавливают.
Однако тяжесть этой ночи определяется не разницей в один сбитый дрон. Во Всеволожском районе после пожара в квартире госпитализировали женщину и троих детей. Повреждения получили жилые дома и автомобили. В Санкт-Петербурге губернатор Александр Беглов сообщил об одном погибшем и пятерых пострадавших.
Для жителей Карелии это события по соседству. Петербург и Ленинградская область связаны с нашей республикой работой, дорогами, семейными поездками. У многих там родные и друзья. А последствия повреждения цифровой инфраструктуры могут ощущаться далеко за пределами региона, где находится оборудование.
Сообщение об атаке на дата-центр VK затронуло ещё одну понятную каждому тревогу. В социальных сетях хранятся семейные фотографии, переписки, документы, рабочие материалы. Мы привыкли видеть их на экране и редко задумываемся, что за этим стоят здания, серверы и линии электроснабжения. Удар по такой инфраструктуре напоминает, насколько материально наше привычное цифровое пространство.
Что известно о последствиях для VK
Компания официально подтвердила атаку, заявив, что сервисы доступны пользователям в обычном режиме. Позднее Дрозденко сообщил о повреждении трансформаторного оборудования и складского комплекса на объекте ЦОД «ВКонтакте». По его словам, компания приступила к устранению последствий.
При этом пользователи жаловались на работу социальной сети. Утром vc.ru сообщал о проблемах с обновлением ленты, загрузкой медиафайлов, отправкой сообщений и комментариев. Эти жалобы нельзя отбрасывать только потому, что пресс-служба объявила о штатной работе. Но и доказательством уничтожения информации они не являются.
Если фотография не открывается, мы знаем о проблеме с доступом. Чтобы утверждать, что она исчезла навсегда, необходимо установить утрату самих данных и невозможность их восстановления. В изученных при подготовке этой публикации сообщениях таких сведений нет.
Это существенная граница. За ней заканчивается описание известных последствий и начинаются предположения. Обсуждать их можно, но читатель должен понимать, где факт, а где возможный сценарий.
Страх в обмен на подписку
Показателен присланный в редакцию пост одного из Telegram-каналов. Он начинается призывом срочно спасать файлы и утверждением, что «ВКонтакте больше не гарантирует сохранность данных».
Слово «больше» предполагает, что компания изменила свою позицию: отказалась от прежних обязательств или признала конкретную угрозу пользовательским архивам. Однако соответствующего заявления авторы не приводят.
Дальше подтверждённая атака становится отправной точкой для рассказа о возможном уничтожении серверов и безвозвратном исчезновении фотографий, переписок и документов. А затем появляются источники внутри IT-отрасли, которым якобы известно об экстренных действиях VK и запрете раскрывать истинный масштаб угрозы. Проверяемых подробностей, документов или комментариев названных специалистов в посте нет.
Как журналист я не считаю анонимность источника признаком лжи. Бывают обстоятельства, когда человека необходимо защитить. Но его анонимность увеличивает ответственность редакции: сведения нужно проверять, сопоставлять и объяснять читателю, что именно удалось установить. Само обещание доступа к чужим секретам доказательством не становится.
В этом посте реальный факт придаёт убедительность всему последующему рассказу. Читатель уже слышал об атаке, поэтому ему легче поверить и в скрываемую катастрофу. Завершается тревожное сообщение предложением подписаться на канал.
Мы не знаем, какими сведениями действительно располагают авторы. Но видим, что читателю предъявлены выводы без достаточного обоснования. Назвать весь текст выдумкой было бы неточно. Точнее говорить о манипуляции: подтверждённое происшествие используется для продвижения недоказанных утверждений.
Что объясняет специалист
У представления, будто повреждение одной площадки автоматически означает исчезновение пользовательских архивов, есть и техническая слабость.
Инженер Александр Тоболь в статье об архитектуре VK Видео, опубликованной в корпоративном блоге компании в августе 2022 года, объяснял, как платформа справляется с отказами оборудования. По его описанию, серверы распределялись между несколькими дата-центрами. При недоступности одной площадки загрузка могла переключаться на другую, а данные горячего хранилища записывались одновременно в три из пяти дата-центров.
Это техническое объяснение специалиста, опубликованное задолго до нынешней атаки. Оно касается видеоплатформы и не является оценкой состояния всех сервисов VK на сегодняшний день. Корпоративная статья также не заменяет независимую проверку последствий происшествия.
Но она показывает, что распределение данных между площадками существовало давно. Поэтому рассказ об экстренной проработке резервирования без пояснения, что именно пришлось менять, создаёт искажённое впечатление: будто прежде о сохранности информации никто не задумывался.
Конечно, резервирование не делает инфраструктуру неуязвимой. Однако и трудности с заменой серверов сами по себе не доказывают утрату данных. Для такого вывода необходимо знать, что произошло с их копиями. Этого Telegram-пост не объясняет.
Двух предложений недостаточно
Критика подобных публикаций не снимает вопросов к самой компании. Если человек не может открыть важную переписку, короткое заявление о доступности сервисов в обычном режиме вряд ли его успокоит. Между официальной формулировкой и собственным опытом он видит противоречие.
На мой взгляд, VK следует объяснять происходящее подробнее. Пользователям не нужны схемы защиты объектов или расположения оборудования. Им нужны ответы: какие функции могут работать с перебоями, есть ли подтверждённые случаи утраты данных, продолжается ли проверка и когда появится следующая информация.
Там, где таких объяснений не хватает, появляется место для «осведомлённых источников». Это не доказывает, что компания скрывает катастрофу. Это означает, что скупое информирование помогает тем, кто готов заполнить неизвестность собственными версиями.
Доверие нельзя требовать одной фразой о штатной работе. Его приходится поддерживать ответами, которые человек может соотнести с тем, что происходит у него на экране.
Сохранить файлы и способность рассуждать
Важные фотографии, документы и рабочие материалы стоит хранить отдельно от социальной сети. Для редакции это вопрос сохранности исходников и свидетельств, для семьи – личной памяти. Такая предусмотрительность нужна независимо от конкретной атаки.
Но разумный совет сделать копии не подтверждает страшные подробности, которыми его сопровождают. Одно дело – напомнить о защите архива. Другое – заявить о скрываемой угрозе его уничтожения и предложить поверить неназванным людям.
После этой ночи нужны ясные сведения о помощи пострадавшим, восстановлении инфраструктуры и состоянии сервисов. От VK я жду понятных ответов о доступности и сохранности данных. От тех, кто сообщает о тайной катастрофе, – доказательств своих слов.
Реальная опасность требует собранности. Люди имеют право знать о рисках, чтобы принимать решения. Пугать их предположениями, поданными как секретная информация, – значит лишать такой возможности. Особенно когда в конце рассказа о грозящей беде стоит приглашение подписаться.
