Арбитражный суд Карелии признал недействительной часть договора аренды земли в парке «Белая гора. Тивдийский мрамор». Судебная экспертиза установила: в границы участка, который Минприроды Карелии в 2016 году сформировало и передало предпринимателю Илье Швецову, попали 2418 квадратных метров береговой полосы двух озёр. Почти десять лет это никого не беспокоило. Теперь министерству придётся исправлять собственное решение.
В ноябре прошлого года «Черника» рассказывала о том, что происходит с землями лесного фонда у деревни Белая Гора в Кондопожском районе. Один из участков в 2016 году передали известному в Карелии предпринимателю, а в прошлом чемпиону-лесорубу Илье Швецову для рекреационной деятельности. За прошедшие годы туристический объект, который можно было бы без оговорок связать с заявленной целью аренды, в Белой горе так и не появился. Росреестр обнаружил на территории недостроенное деревянное строение, бетонные фундаменты, туалеты и смотровые площадки — но фактов оказания туристических услуг не выявил. Однако у этой истории есть и другая сторона.
Прокуратура Карелии установила, что границы арендованного участка заходят на береговую полосу Хижозера — территорию общего пользования. Надзорное ведомство обратилось в Арбитражный суд с требованием признать договор аренды лесного участка №40-р от 15 июля 2016 года недействительным.
Решение по этому спору вынесено. И оно добавляет к прежней истории несколько деталей, которые заставляют внимательнее посмотреть не только на арендатора, но и на действия самого Министерства природных ресурсов Карелии.
Экспертиза нашла второе озеро
В ходе разбирательства назначили землеустроительную экспертизу. Эксперту предстояло ответить на два вопроса: действительно ли границы арендованного участка пересекаются с береговой полосой и какова площадь этого пересечения.
Результат оказался неожиданным. Речь шла не только о Хижозере, которое фигурировало в первоначальных претензиях прокуратуры. Участок с кадастровым номером 10:03:0041103:292 частично занял береговую полосу сразу двух водоёмов — Хижозера и Кримозера. Общая площадь наложения — 2418 квадратных метров. Суд признал экспертное заключение полным и достоверным, а факт нахождения части арендованной земли в пределах береговой полосы — доказанным.
На первый взгляд 2,4 тысячи квадратных метров на фоне карельских лесов — цифра не впечатляющая. Но значение имеет не площадь, а правовой статус земли. Береговые полосы водных объектов общего пользования — это территории, которыми должен беспрепятственно пользоваться неограниченный круг граждан. Именно поэтому суд пришёл к выводу: спорная территория в таком виде вообще не могла быть предметом аукциона. И вот здесь начинается самое интересное…
Участок сформировало само министерство
Суд не установил, что Швецов самовольно расширил границы участка. Швецов не прирезал к своей территории несколько тысяч квадратных метров берега после заключения договора. Участок с такими границами сформировало государство.
Из решения суда следует, что земельный участок поставили на кадастровый учёт 15 февраля 2016 года. Основанием послужили приказ республиканского Министерства по природопользованию и экологии №17 от 14 января 2016 года и межевой план, подготовленный после кадастровых работ. В мае того же года другим приказом министерства участок выставили на аукцион для рекреационной деятельности.
То есть прежде чем земля оказалась у предпринимателя, она прошла официальную государственную процедуру: проектная документация, определение границ, кадастровые работы, постановка на учёт — и только потом предложение арендаторам.
Спустя почти десять лет судебный эксперт установил, что внутри этих официально утверждённых границ находилась территория общего пользования.
Назвать такое наложение незаметным трудно. Кадастровый инженер Роман Киреенко, выполнявший работы по образованию участка, в объяснениях прокуратуре в августе 2025 года сообщил: ближайшая к водному объекту граница проходила на расстоянии от 0,5 до 33 метров. Прокуратура также ссылалась на данные публичной кадастровой карты и спутниковые снимки.
Полметра от воды — это уже не тот случай, когда берег находится где-то далеко за лесом и ошибку можно списать на десятки гектаров сложного рельефа.
Тем интереснее понять, каким образом проектная документация с такими границами была утверждена министерством и почему вопрос о береговой полосе не возник ни на стадии формирования участка, ни перед аукционом.
Аукцион с одним участником
Сам аукцион состоялся 23 июня 2016 года. Точнее, его признали несостоявшимся — заявку подал только один претендент, Илья Швецов. Закон в такой ситуации позволял заключить договор с единственным участником, что Минприроды и сделало 15 июля. В аренду на 20 лет передали участок площадью 14 165 квадратных метров.
Эта деталь выглядит эффектно, но приписывать ей криминальный или коррупционный смысл оснований нет. Суд отдельно проанализировал процедуру предоставления земли и пришёл к выводу: в этой части Министерство действовало в соответствии с законом. Нарушением суд признал не проведение аукциона с одним участником, а то, что именно было выставлено на этот аукцион.
Получается юридическая конструкция: процедура правильная, но в неё изначально попал неправильно сформированный участок.
Именно поэтому вопрос о том, кто и как готовил документы в 2016 году, сейчас куда интереснее обстоятельств самого аукциона.
Минприроды не соглашалось с прокуратурой
После обращения прокуратуры в суд ни предприниматель, ни Минприроды нарушение добровольно не признали. Оба ответчика возражали против иска, заявляя об отсутствии нарушения прав неопределённого круга граждан и о пропуске срока исковой давности.
Иную позицию заняло Федеральное агентство водных ресурсов. Росводресурсы указали: образование земельных участков в пределах акватории и береговой полосы противоречит земельному и водному законодательству. Если нахождение спорной территории в береговой полосе подтвердится, требования прокуратуры должны быть удовлетворены.
Экспертиза это подтвердила.
Правда, есть деталь, которую нельзя обходить. Эксперт не обнаружил непосредственно на спорной береговой полосе строений, сооружений или знаков, запрещающих проход к воде.
Утверждать, что Швецов перегородил людям берег забором и не пускал их к озеру, было бы неверно. Суд этого не установил.
Но для признания нарушения это и не требовалось. Сама береговая полоса — территория общего пользования и уже поэтому не должна была находиться внутри переданного в аренду участка.
И в этом смысле спор получился не столько о поведении арендатора, сколько о качестве решений государственного органа, который участок сформировал и передал.
Договор сохранили, берег исключили
Прокуратура просила признать договор аренды недействительным, но полностью расторгать сложившиеся отношения суд не стал. В решении прямо указано: единственное нарушение при заключении договора — включение в границы участка территории общего пользования.
По мнению суда, восстановить права граждан можно менее радикальным способом — изменить конфигурацию участка и исключить из него береговую полосу. После этого в аренде останется 11 747 квадратных метров земли, а сам договор продолжит действовать.
Именно поэтому иск прокуратуры удовлетворили частично. Недействительным договор №40-р признан только в части тех 2418 квадратных метров, которые попали в береговые полосы Хижозера и Кримозера.
Исправлять последствия событий 2016 года теперь предстоит самому Минприроды. Суд обязал ведомство после вступления решения в силу в течение двух месяцев изменить сведения об участке так, чтобы в договоре осталась только земля вне береговой полосы. Арендные отношения со Швецовым сохраняются.
Получается показательная картина. Государственное ведомство утвердило проектную документацию, сформировало участок, выставило его на аукцион и заключило двадцатилетний договор аренды. Спустя почти десять лет суд установил, что часть переданного частному предпринимателю участка относилась к территории общего пользования — и обязал то же самое министерство исправить собственное решение.
Девять лет без проверки
Отдельного внимания заслуживает спор о сроке исковой давности.
Ответчики настаивали: прокуратура слишком поздно предъявила требования. Суд этот довод отклонил, указав, что о нарушении надзорному ведомству стало известно только в 2025 году. Более того, в решении прямо сказано: ранее органы прокуратуры Карелии проверочные мероприятия по этим обстоятельствам не проводили.
Договор заключили летом 2016-го. Нарушение выявили в 2025-м.
Почти девять лет участок существовал в тех самых границах, которые теперь пришлось корректировать через суд.
Это возвращает нас к вопросу, который «Черника» поднимала ещё в первой части расследования. Аренда лесного участка под рекреацию предполагает не просто двадцатилетнее владение землёй, а её использование по заявленной цели.
Однако во время проверки летом прошлого года Росреестр не обнаружил на участке оказания туристических услуг. На территории находились недостроенное деревянное здание, бетонные фундаменты, туалеты и смотровые площадки.
Суд этим вопросом не занимался — предмет иска был другим. Решение Арбитражного суда не подтверждает и не опровергает выводы «Черники» о том, насколько эффективно участок использовался для развития туризма. Но после судебного решения этот вопрос никуда не исчезает.
Наоборот, он становится частью более общей истории о государственном контроле.
Если участок в 2016 году передавали на двадцать лет под рекреацию, то кто и как контролировал исполнение условий договора в последующие годы? Какие именно мероприятия должен был провести арендатор и какие из них выполнены? Как Минприроды оценивало освоение территории? И почему государственный контроль за использованием участка не привёл одновременно к обнаружению того, что его границы заходят в береговую полосу двух озёр?
Ошибка или результат работы системы?
Самый простой ответ на случившееся — кадастровая ошибка. Такое действительно бывает.
Но в этой истории речь идёт не о случайно проведённой линии на любительской карте. Границы прошли кадастровые работы, проектную документацию, приказ государственного ведомства, постановку на учёт, аукцион и регистрацию двадцатилетнего договора аренды. После этого участок просуществовал в неизменном виде почти девять лет.
И объяснение о простой технической ошибке само требует ответа на другой вопрос: сколько государственных процедур должна беспрепятственно пройти ошибка, прежде чем она перестанет выглядеть просто технической?
Суд не установил незаконности всей сделки и не нашёл нарушений в самой процедуре аукциона. Это важно — оно отделяет установленные факты от предположений.
Но факт, который теперь уже не предположение, выглядит красноречиво: 2418 квадратных метров береговой полосы двух карельских озёр почти десять лет находились внутри участка, переданного государством в частную аренду.
И обнаружили это не при формировании, не перед торгами и не во время регистрации договора.
Потребовались годы, проверка прокуратуры, судебный спор и землеустроительная экспертиза.
Теперь Минприроды предстоит убрать из договора чужой берег.
Суд исправил границы одного конкретного участка, но ответа на более неприятный вопрос это решение не даёт: почему ошибка смогла пройти через все государственные процедуры, закрепиться в двадцатилетнем договоре аренды и почти девять лет никого не заинтересовать. Именно этот вопрос превращает историю «Белой горы» из частного земельного спора в историю о том, как в Карелии работает система контроля за лесными землями.
