Вчера на сайте Карельской епархии РПЦ появилась примечательная публикация информационного отдела. В ней сообщается, что в июне 2026 года совпадают две даты, связанные с историей главного православного храма Петрозаводска — Святодуховского собора, которого нет на карте города девяносто лет:
«Карелия готовится к масштабной дате — 800-летию крещения карелов. Юбилей традиционно используется для проектов исторической памяти, и предметное обсуждение возрождения Святодуховского собора именно сейчас выглядит логичным: республика получает шанс не только отметить прошлое, но и заложить основу для будущего. Возвращение сейчас к идее восстановления собора — не просто архитектурный проект, а попытка исправить этот духовный вакуум».
Прежде чем рассуждать о «духовном вакууме», стоит напомнить: почти десять лет назад с помощью административного ресурса в лице главы республики Артура Парфенчикова православным активистам удалось добиться выделения земельного участка для «воссоздания» часовни святого Фаддея на площади Кирова. И это несмотря на протесты многих горожан, очевидные архитектурные несуразицы и прочие спорные моменты. Часовню строят до сих пор. А ещё есть новодел на набережной.
Разве этого мало? Неужели необходим ещё и огромный храм? А здание театра на площади Кирова — снести?
И вновь мы наблюдаем знакомый сценарий: историческая память подменяется новоделом, а мнение большинства людей игнорируется в угоду амбициозным проектам. Сколько ещё площадей и скверов должны превратиться в стройплощадки, прежде чем станет очевидно: навязанная сверху «духовность» не заполнит вакуум, а лишь усугубит отчуждение между церковью и обществом?
Но вернёмся к Святодуховскому собору. История этого типового храма, отнюдь не являвшегося архитектурным шедевром, длилась около шестидесяти четырёх лет (1872–1936). Ровно столько, сколько сегодня стоит средняя панельная пятиэтажка. Здание петрозаводского кинотеатра «Сампо», павшее жертвой определённых бизнес-интересов, на момент своего разрушения было старше…
Разумеется, сохранись храм до наших дней, наверняка он считался бы местной достопримечательностью и памятником архитектуры, пусть и не уникальным.
Информационный отдел епархии сообщает: «Судьба здания оказалась типичной для первой трети XX века. В 1930 году горсовет под давлением Союза воинствующих безбожников закрыл собор, разместив в нём столовую и ресторан. В 1936-м остатки храма были взорваны, причём качество кирпичной кладки потребовало двух подрывов. На освободившемся фундаменте в середине 1950-х годов построили здание Музыкально-драматического театра, существующее и сейчас».
Современные иерархи РПЦ любят вызывать жалость, рассказывая о «семидесяти годах ужасных гонений». При этом как нельзя кстати вспоминается евангельская цитата: «И что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоём глазе не чувствуешь?» (Мф. 7:3).
Между тем в конце мая совершенно незамеченным прошёл один исторический юбилей. Ровно 360 лет назад, 23 мая 1666 года, по решению Собора Русской православной церкви протопоп Аввакум Петров был расстрижен и предан анафеме. Это событие принято считать началом церковного раскола на Руси. В Карелии, как и по всей стране, старообрядцев сначала жгли на кострах, гноили в темницах, а затем преследовали различными административными методами.
Возьмём, к примеру, находившуюся в Карелии легендарную Выгорецкую пустынь: её в конце концов задавили жёсткими административными мерами. Как именно это происходило, можно прочесть у писателя Михаила Пришвина:
«В это время чиновник Смирнов со становым приставом, волостным головой и понятыми явился в часовню, объявил собравшимся, чтобы прекратили служение и вышли вон, затем запечатал часовню и приставил к ней караул». Наутро «целые горы икон, крестов, книг, складней были навалены и увезены неизвестно куда». Говорят, чиновники нарочно садились на возы, чтобы продемонстрировать своё презрение к святыням. Часовни и другие постройки впоследствии сломали на глазах у раскольников».
Иными словами, более двухсот лет значительная часть русского народа подвергалась ущемлению в правах исключительно из-за своих религиозных взглядов. И происходило это при прямом участии РПЦ, которая, судя по всему, до сих пор не покаялась за эти деяния.
Парадокс налицо: институт, веками выступавший инструментом подавления инакомыслия, сегодня позиционирует себя единственной жертвой истории и требует восстановления «исторической справедливости» за счёт городского пространства!
Ещё цитата с сайта епархии: «Если в 1861 году закладка храма объединила все слои тогдашнего общества, то сегодня аналогичное начинание могло бы стать общим делом для государства, церкви и жителей региона».
Здесь уместно напомнить: на строительство Святодуховского собора была выделена весьма крупная по тем временам сумма — 55 тысяч рублей серебром. Местные жители, безусловно, тоже собирали средства, однако их взносы оказались раз в десять меньше официальных ассигнований. Более того, вплоть до революции всё церковное имущество являлось частью государственного и именовалось «имуществом ведомства православного вероисповедания», то есть принадлежало Священному Синоду, фактически выполнявшему функции министерства по делам религии. Вся Русская православная церковь находилась на государственном финансировании.
Следовательно, с юридической точки зрения любая власть — будь то царская, Временное правительство или большевики — имела полное право изъять у церкви, по сути казённого ведомства, имуществом которого она лишь пользовалась. Поэтому, когда современные представители РПЦ жалуются на «отнятые здания», они чаще всего вводят общественность в заблуждение: это никогда не было их частной собственностью.
Примечателен и ещё один неоспоримый факт: почти все слои тогдашнего общества объединило именно решение о закрытии собора! Процитирую отрывок из книги В. Верхоглядова «Петрозаводск: записки краеведа»:
«Решение об участи Святодуховского собора принималось не за закрытыми дверями и не просто публично, а в результате массовой общественной кампании и голосований на собраниях. За это выступали рабочие, комсомольцы, школьники, женская общественность. Делегатское собрание работниц Онегзавода высказалось за передачу кафедрального собора под культурное учреждение:
“Мы недостаточно культурно обслужены, наши дети не охвачены школами, — сказали делегатки, — между тем церковь стоит без всякой пользы и распространяет религиозные предрассудки…”
Как отмечает Валерий Верхоглядов: «В голосовании о закрытии участвовало не менее 20 тысяч человек. Если исключить из общего числа петрозаводского населения детей, больных и уехавших в лес и т.д., то можно сказать, что приговор собору вынесен практически всем населением».
Да, наши предки выбрали не церковь, а науку и просвещение. И этот выбор также заслуживает уважения.
И последнее — о духовности. Сайт Карельской епархии утверждает: «Когда собор физически уничтожили, прервалось не только богослужение — из городского и регионального ландшафта исчез центр духовного притяжения. С этим событием многие церковные и общественные деятели связывают постепенное ослабление религиозной и культурной идентичности Карелии. Логика проста: нет главного храма — нет и того духовного стержня, вокруг которого строилась духовная и культурная жизнь».
Что касается духовности, уместно вспомнить: во второй половине XIX века система народного образования в Олонецкой губернии находилась в плачевном состоянии. Во всём обширном крае насчитывалось лишь 223 начальные школы. К 1909 году доля грамотного населения губернии старше девяти лет составляла лишь 36 процентов. Выходит, что большинство жителей Олонецкой губернии не могло даже по слогам прочитать ту же Библию или иные религиозные тексты. Ну какая тут «духовность»?
При этом необходимо отметить: официальная церковь никак не может претендовать на монополию в вопросах духовности. Народная культура русских, карелов и многих других народов нашей страны уходит корнями в глубокую языческую традицию, которую православие веками пыталось «выкорчевать». Начиная с эпохи Петра Великого, наша культура стала необратимо светской, а в XX веке приобрела подчеркнуто атеистический характер.
А возьмём хотя бы несколько из десяти заповедей: «Почитай отца твоего и мать твою…», «Не убивай», «Не прелюбодействуй», «Не кради». А теперь посмотрим на статистику 1970-х годов — времени официального атеизма — и сравним её с 1990-ми, когда по всей стране массово начали возводить храмы. Количество мест в домах престарелых, уровень убийств и тяжких преступлений, число разводов, развитие проституции, краж и грабежей в атеистическом 1970 году выглядят куда более оптимистично, чем в период «духовного возрождения» девяностых.
Так где же тот самый «духовный стержень»? Духовность нельзя возвести по типовому проекту и освятить в назначенный срок. Она либо живёт в повседневных поступках, либо остаётся лишь красивой вывеской.
В публикации епархии звучит ультимативный призыв: «Сегодня, пока ещё только приближающееся 800-летие даёт для этого исторический повод, требуется перейти от разговоров к конкретным шагам по восстановлению собора. Время для этого ещё есть, но оно не безгранично…»
Пока епархия будет действовать методами административного давления, игнорируя мнение горожан и реальные нужды региона — от образования до социальной помощи, — она будет натыкаться на стену непонимания и раздражения. Остановится ли она когда-нибудь в своих архитектурных фантазиях?
