Суд арестовал имущество Анатолия Чубайса и его бывших коллег на сумму почти в 12 миллиардов рублей. Это, если верить заявлению «Роснано», лишь верхушка айсберга ущерба по проваленному проекту Crocus — MRAM-память, которая должна была «вывести Россию в цифровые лидеры», но так и не вывела даже на рынок.
Решение суда выглядит как неожиданный, но, по сути, запоздалый жест. Или — как в старом анекдоте — «не пойман, так вор». Потому что вопрос не в том, арестовали ли счета. Вопрос — почему только теперь, спустя годы системного отвода ресурсов за рубеж, и почему именно так: формально, без следствия, без обвинений, без ареста человека?
«Схема Чубайса»: легализованный вывод капитала
Назовём вещи своими именами: в основе «Роснано» не стоял прорыв или технологическая политика. Это была институционализированная модель отвода бюджетных средств. Где-то — под прикрытием «инноваций», где-то — под шумок «международного партнёрства», а чаще — под широкую улыбку на телекамерах и обещание «планшетов в каждую школу к 2014 году».
Вспомним Plastic Logic — ту самую историю с 7,1 млрд рублей, ушедших в Люксембург. Завода не построили. Производства не запустили. Планшетов не произвели. Зато — многолетние отчёты, увесистые презентации и бесконечные «технические сложности».
Чубайс, разумеется, не врал откровенно. Он просто пользовался одной простой формулой:
🔹 Если договорённость не прописана чёрным по белому — её не было.
🔹 Если убыток возник не в результате прямого хищения, а в результате «рыночных рисков» — вины нет.
🔹 Если всё оформлено по закону — значит, всё в порядке.
Но эти три пункта — не оправдание, а суть системной институциональной коррупции, когда государство становится инструментом для легализованного перераспределения ресурсов в пользу узкого круга.
Почему он до сих пор не под следствием?
Не потому, что следователи ленивы. Не потому, что у Чубайса «слишком высокая крыша». А потому, что они все — часть одной и той же системы: и те, кто принимал решения, и те, кто их одобрял, и те, кто теперь «взыскивает убытки».
Арест имущества — это не преследование. Это риторический ход. Это способ показать, что «всё под контролем», что «справедливость возвращается». Но настоящие вопросы остаются за кадром:
-
Кто давал санкцию на многомиллиардные транши в офшоры?
-
Почему контрольные органы годами молчали?
-
Почему расследования «вдруг» начались только после ухода Чубайса из публичного поля?
-
И главное — почему до сих пор ни один из этих проектов не перепроверен независимо, а не «Роснано» самой себе?
Ваучер, MRAM и вечный «план на завтра»
Чубайс — не просто менеджер, не просто чиновник, не просто «крестный отец приватизации». Он — фигура символическая. Его карьера есть метафора целой эпохи: эпохи, когда государство стало фоном для частных интересов, а «реформы» — прикрытием для распила.
Ваучерная приватизация? Система, в которой народу дали «долю», но не объяснили, что эта доля — в условиях гиперинфляции, отсутствия рынка и правовой неопределённости — стоит ровно столько, сколько за неё готовы дать сегодня. То есть — бутылку водки и пачку сигарет.
«Роснано»? То же самое — но в XXI веке, с PowerPoint-презентациями и англоязычными T&С.
И вот теперь — арест на 12 млрд. Как будто кто-то вдруг вспомнил, что в кармане лежит старая квитанция об утерянных деньгах.
А народ-то помнит
Я не занимаюсь морализаторством. Я лишь фиксирую факты. И факт в том, что за последние 30 лет в России сложилась особая модель управления:
🔹 Наказание — постфактум.
🔹 Ответственность — символическая.
🔹 Справедливость — показательная.
Арест имущества Чубайса — не начало расплаты. Это — завершение эпохи. Эпохи, когда реформаторы могли спокойно увести миллиарды, назвать это «инвестициями» — и уехать, улыбаясь, в «землю обетованную», оставив страну с пустыми школами, недостроенными заводами и вопросом: «А где деньги, Чубайс?» Он, конечно, ответит. Но, скорее всего — на английском или на иврите…
