«Конфликты внутри региона влияют на оценку губернатора»

0
753
Эксперт Фонда развития гражданского общества Роман Евстифеев. Фото из личного архива
Эксперт Фонда развития гражданского общества Роман Евстифеев. Фото из личного архива

Накануне «Черника» познакомила своих читателей с итоговым рейтингом эффективности губернаторов за 2015 год, который составил Фонд развития гражданского общества. Одним из федеральных экспертов, участвовавших в подготовке этого рейтинга, стал авторитетный специалист-политолог, специализирующийся на сравнительных региональных исследованиях, профессор кафедры менеджмента Владимирского филиала Российской академии народного хозяйства и государственной службы при президенте РФ, доктор политических наук Роман Евстифеев. Мы попросили его рассказать о том, как формируются такие рейтинги и насколько эксперты независимы в своих оценках и суждениях:

– Моя работа в данном проекте построена таким образом, что ни заказчик рейтинга, ни региональные власти не могут оказывать влияние на выставляемые оценки. Для меня это одно из условий объективной политологической экспертизы. Думаю, для других экспертов тоже. Другое дело, что оценка экспертов – это только один элемент, из которого складывается рейтинг. Я бы не стал переоценивать влияние мнения эксперта на конечный результат, на конкретное место в рейтинге того или иного губернатора.

– Любой рейтинг представляет собой числовой или порядковый показатель, отображающий важность или значимость определенного объекта или явления. Сегодняшний мир – мир рейтингов. Телевизионных, узнаваемости, научного цитирования, популярности, медиа, ресторанных, кредитных, инвестиционных … В чем особенность губернаторского?

Reiting

– Оценка руководителей регионов – необходимый и очень важный элемент всей системы госуправления. И традиционно довольно закрытый элемент. На мой взгляд, губернаторский рейтинг, составляемый Фондом развития гражданского общества – одна из первых системных попыток создать публичный инструмент, с помощью которого не только ограниченный круг людей, но и в целом общество могло бы видеть, что происходит в губернаторском корпусе.

– Очевидно, что рейтинг эффективности глав территорий создает два механизма управления. Первый – административный. Второй – индикативный. Ведь неспроста губернаторы стремятся оказаться в данном рейтинге как можно выше …

– Конечно! Тем более это верно по отношению к данному рейтингу. Но часто показатели бывают противоречивые, и сравнивать их очень сложно. Любой рейтинг – это уникальная работа. Наш рейтинг – интегрированный, то есть состоящий из многих показателей: статистических, массовых опросов, экспертных оценок. Все данные собираются, выставляются коэффициенты, которые и дают рейтинговые места. Но все же, на мой взгляд, главное – не сегодняшнее место губернатора в рейтинге, а его динамика. То есть повышение или понижение показателя. Само по себе место может быть не таким уж надежным показателем. Динамика дает гораздо больше. Она показывает, что что-то меняется к лучшему или к худшему.

В рейтинге Фонда развития гражданского общества за 2015 год глава Карелии остался на той же позиции, что и в 2014. Фото: Губернiя Daily
В рейтинге Фонда развития гражданского общества за 2015 год глава Карелии остался на той же позиции, что и в 2014. Фото: Губернiя Daily

– И как механизм управления рейтинг формирует стимулы …

– Да, конечно, ведь изначально известно, что именно этот рейтинг рассматривают в администрации президента России как основу для оценки губернаторов. Так что надо только уметь этим инструментов воспользоваться и сделать правильные выводы.

– Считаете ли Вы, что более высокая позиция в рейтинге – это всего лишь «пунктик», которым лидерам не стоит и гордиться? Применимы ли аналогичные слова для доброй половины глав российских регионов?

– Не соглашусь. Если позиция достаточно высокая – то это хороший и полезный «пунктик», который необходимо использовать. А можно и гордиться. Только не возгордиться, конечно. Повторю: как любой ранжир, рейтинг глав регионов – это, скорее, инструмент, чем итог. И этот инструмент используется пока далеко не в полной мере. Я бы, например, видел необходимость практики публичного обсуждения показателей рейтинга в регионах, чтобы понимать, какие показатели и как повлияли на место губернатора, что получилось, а что необходимо исправить. К сожалению, этого пока я не вижу. А хотелось бы увидеть, причем не только в проблемных регионах, но и в тех, где все, вроде благополучно, там особенно интересно поизучать, как это получается.

– В какой мере позиции аутсайдеров рейтинга – например, глава Карелии Александр Худилайнен разделил только 78-81 места – являются сигналом для принятия федеральным центром кадровых решений?

– Принятие кадровых решений – сложный и непрозрачный процесс. Трудно сказать, как влияет на него данный рейтинг. Думаю, все же не напрямую. То есть не хотелось бы, чтобы аутсайдеры рейтинга сидели и ждали скорой отставки, а дела тем временем приходили бы в упадок. Нет, думаю, нижние позиции рейтинга не всегда должны объясняться негодностью руководителей, есть объективные обстоятельства, есть уже упомянутая мною динамика, есть, в конце концов, надежда, ее нельзя отменить.

– Основными факторами, определявшими динамику итогового рейтинга-2015, стали оценка населением работы высших должностных лиц регионов России, возможная аффилированность глав территорий с бизнесом и так называемый col-фактор, т.е. понижающий коэффициент, который применялся в отношении высших должностных лиц регионов, где в ходе избирательных кампаний на уровне субъекта РФ фиксировалось вмешательство исполнительной власти в деятельность политических партий. Это проекция своеобразных требований федерального центра к тому, как должны пройти выборы-2016 – в Государственную думу и в региональные заксобрания?

– Да, очевидно, что введение показателя, прямо зависящего от проведения выборных кампаний в регионах – сигнал губернаторам, попытка с помощью рейтинга придать значимость требованиям соблюдения законов и правил проведения выборов. Возможно, это даже более действенный механизм, чем, скажем, усиленное внимание правоохранительных органов к этим проблемам. Все-таки собственное положение гораздо значимей для человека, чем довольно абстрактные нормы и правила.

– Можно ли заключить, что внутрирегиональные конфликты ведут к потере позиций в рейтинге?

– Да, конфликты внутри региона и внутри элиты – один из показателей, прямо влияющих на итоговую оценку. Чем более консолидирована элита, политические партии и общественные организации, тем выше позиция губернатора в рейтинге.

Галина Ширшина и Александр Худилайнен. Фото: gov.karelia.ru
Галина Ширшина и Александр Худилайнен. Фото: gov.karelia.ru

– Вы согласны с тем, что в наступившем 2016 году существенное влияние на состояние российских регионов будет оказывать ситуация в экономике, ведь уже сейчас население ощущает негативные последствия экономического кризиса, ответственность за который перераспределяется от «тефлоновой» связки Путина-Медведева в отношении губернаторов?

– Экономика и вообще социально-материальное положение население всегда вносит ощутимый вклад в политическое развитие, а в 2016 году, скорее всего, будет на первых ролях. Конвертация социально-экономических интересов в политическую конкуренцию – это как раз и есть самый интересный процесс, который нас ожидает. Его не миновать, вопрос только в том, кто из губернаторов сумеет извлечь из этого процесса пользу для региона и для себя, а кто встанет на путь бесполезной борьбы с ним. А значит, и со своим будущим.

Загрузка...